Избранница Хозяина холмов

Их прибрежные земли почти разорены. И многие поговаривают о том, что джинарийцы даже готовы заключить союз с наступающими на них варварами. Хоть перед отцом Кранман это яростно отрицал.

— Думаю, вряд ли мой отец согласится с вами. Он, кажется, уже давно всё решил.

— Я умею настаивать и уговаривать, моя дорогая.

Что ж, если он это и умеет, то работает это не со всеми. Мне вот захотелось сбежать подальше от этой скалы, которая так и норовила сейчас раздавить меня своей волей и даже своей тенью. Я только отвернулась, выискивая пути отступления, как огромной ручищей Кранман сгрёб меня за талию и прижал к себе.

— Ваше величество! — Я толкнула его в широченную грудь так яростно, как сумела.

Но он даже не покачнулся!

Я дёрнулась назад, буквально выворачиваясь из сомкнувшихся объятий короля — до ломоты в рёбрах. Огляделась в поисках помощи, но слуги, что стояли у двери, и так всё прекрасно видели. А в следующий миг они просто развернулись и вышли. Вот это уже совсем плохо!"

"— Лисварх не может не понимать, что король Глиннхайна прогонит его взашей, — склоняясь ко мне, ровно и быстро проговорил Кранман.

Его дыхание коснулось кожи. Губы скользнули вверх чередой коротких поцелуев. — Слишком велики давние обиды. Возможно, вас даже попытаются убить. Всё ваше посольство. Потому я намереваюсь убедить Лисварха, что лучше строить крепкие союзы на большой земле. И не соваться на дикий остров. Хочу, чтобы вы знали и помогли мне. Тогда я помогу вам в поисках матери. И ваш отец избежит множества опасностей, что ждут его на пути в Глиннхайн и там тоже.

Его дыхание становилось чаще и жарче, руки блуждали по моей спине.

— Благодарю за заботу. Но всё это мне хотя бы нужно обдумать… — Я, в попытке остановить яростный напор короля, упёрлась ладонью ему в лицо.

Сейчас, простите, не до деликатности. Никто мне не поможет отбиться от него, никто не придёт на помощь: здесь все на стороне правителя. Даже стража у дверей — его. А отец далеко — в мужской части замка.

Король недовольно рыкнул, освобождаясь.

Кажется, я его только раззадорила! И, осознав, что его напор сейчас станет ещё безудержнее, всё же закричала:

— Пустите! Остановитесь!

И в тот же миг король смял в кулаке мои обрезанные до лопаток волосы, потянул — и я задохнулась от неожиданности.

— Прекратите верещать! — прошипел он, буквально выдавливая из меня силы своей огромной ручищей.

— Вы слишком много на себя берёте, ваше величество! — выплюнула я, выдирая свои волосы из его кулака.