Избранница Хозяина холмов - 2

Так что можно сказать, что родом я именно из этих туманных краёв. Может быть, всё дело в том, что кровь обмануть невозможно. Она всё равно подскажет, где твоё место, поможет освоиться даже там, где, казалось бы, всё отличается от привычного."

"Вот Лелии до сих пор сложно. Но я заметила, что она частенько проводит время со смутно знакомым мне руэльцем. Кажется, он один из старшин стражи. Помощница, похоже, уже перестала тосковать по недостижимому Ингюосу, которого держала едва не за бога. Так или иначе, ей пришлось осознать, что он был настолько далёк, что, вряд ли кому то удалось бы дотянуться.

Но о его судьбе я тоже не стала рассказывать, хоть и знала, что ей интересно. Пропал и пропал. Не стоит и вспоминать.

— А ты хотела бы вернуться? — всё же спросила я, через отражение в большом зеркале разглядывая её сосредоточенное лицо. — Если ты хочешь, я не стану тебя удерживать против воли. Отец весной отправится обратно в Вархассию. И ты можешь уплыть с ним.

— Да уж. Теперь у вас куча фрейлин, — ворчливо отозвалась Лелия, кивнув в сторону тихо гомонящих у камина девушек и женщин.

— Эханн, значит. — Я прикусила губы, чтобы не слишком открыто разулыбаться.

— 0й.- — Лелия вздохнула нарочито мученически. — Я тут подумала, руэльцы все такие.. Пылкие? Он мне уже и о свадьбе твердит.

— Мужчины с холмов не всегда такие же холодные, как туман в них.

Уж я-то знала, о чём говорю. А помощница чуть зарумянилась — похоже, Эманн успел во всей красе показать ей свою горячность. Ну что ж, это и хорошо. Расставаться с Лелией мне вовсе не хотелось.

— Если он обидит тебя или обманет, я его казню. Как мужчину, — серьёзно проговорила я.

— Я сама его ‘казню"", — тем же тоном ответила Лелия.

И мы обе рассмеялись.

Харелт уже ждал хозяев и гостей Сеоха в святилище. Там в свете ритуальных костров Старым Богам поднесли в жертвы телят и овец — так щедро, как не бывает ни в один день года.

Хоть, наверное, я и предпочла бы его не знать.

Харелт уже оправился после заточения, что вышло, к счастью, не слишком долгим. Теперь приятно было видеть его в своей стихии — внушительным, словно медведь, суровым, почти диким.