Избранница Хозяина холмов - 2

— Да кто вообще сейчас докажет, что всё, что происходит здесь, не козни вархасской ведьмы? — Герцогткнул в мою сторону пальцем."

"— Меч Нуаду, который я вернул в род. Вернул, во многом благодаря моей жене и королеве Глиннхайна. Он может послужить достаточным доказательством? Позовите любого друида. Спросите у самих Богов — и они подтвердят, что он настоящий.

С этими словами Атайр вынул из ножен, что были прислонены к подлокотнику его трона, длинный, безупречно гладкий клинок и поставил перед собой, уперев остриём в пол.

По залу пронёсся восхищённый вздох.

— Кстати, а где Харелт? — нахмурился король, шаря взглядом по головам мужчин. — Я вызывал его тоже.

Если друид не пришёл, случилось что-то серьёзное. А скорее всего.

— Он. Он под стражей, — признался кто-то, не дожидаясь ответа самого Тавиша, который, кажется, теперь решил хранить гордое молчание.

Только вот для него, кажется, слегка поздно.

— ЕГо подозревали в том, что он помог королеве сбежать, — добавили с другой стороны.

Обвинения-то справедливые, но вот вряд ли самопровозглашённый регент сдобрил его верными доводами и измышлениями.

— И это очень хорошо, что помог. — Атайр усмехнулся, чуть покручивая в ладони рукоять меча Нуаду.

И по лицам мужчин, что стояли ближе всего к нему, пробежались холодные блики отражённого клинком света.

— Прикажете отпустить его? — спросил старший из стражников, что блюли порядок в тронном зале.

— Разумеется. Харелта освободите. Моего любезного дядюшку можно отправить в ту же темницу.

Стража не стала больше медлить. Заставив приспешников и даже старшего сына Тавиша Мак Набина отступить, они окружили его и, для надёжности подхватив под руки, увели. А тот, на удивление, не сказал ни одного, резкого слова, словно вдруг образумился и осознал, каких глупостей успел наговорить.

Мы ещё надолго задержались в зале, выясняя подробности того, что случилось в Сеохе и окрестностях за те несколько дней, что нас не было. На первый взгляд, кроме самоуправства старшего Мак Набина, ничего и не произошло.

Но что бы ни говорили мужчины о делах королевства, на их лицах неизменно отражалось неподдельное любопытство.