Избранная (не) для стаи Альф

Совсем не похоже на то, что продумаю в магазинах. И я понимаю, что это ведь только первый раз, и нужно ещё отправить печь. — Давай никому не расскажем, что мы тут были? Этот же позорище.

— Мне нравится, Ди. Но желание зеленоглазки закон. За поцелуй.

Специально ведь касаюсь грязными ладонями лица мужчины, стараясь отпугнуть. Но Захар не двигается, позволяя это баловство. Закатывает глаза, когда оставляю кусок глины на лбу и висках.

А после я делаю резкий вдох, словно перед броском в обрыв.

И прижимаюсь поцелуем к его губам.

Почувствовать, как его ладони опускаются на шею, вместе с губами. Как прикусывает кожу, зарождая жар внутри. Ужасный, подлый жар, который растекается по венам. Подобно лаве, стремительно обхватывает всё тело.

Не похоже на то, как целовал совсем недавно. Захар двигается плавно, медленно. Будто заново пробуя меня на вкус. И я вторю ему, втягивая нижнюю губу и наслаждаясь дыханием.

У нас двоих.

В лёгких вакуум, когда мужчина резко поднимается на ноги. Подхватывает меня, толкая к подоконнику. Ледяному, но холод не чувствуется за всем происходящим. Температура в комнате может упасть до минус тридцати, а я даже не замечу.

— У тебя грязные руки. И у меня тоже!

— Грязные. Поэтому не буду тебя касаться.

И тут же запускает пальцы под мою кофту. Пачкает кожу, и моё сознание заодно. Потому что мне резко становится этого мало.

"Только делают хуже. До давления внутри, до желания дёрнуть ремень на брюках и получить сразу всё. Я бесконечно испорченная, с самой встречи с Волками. И сейчас хочу наслаждаться этим.

— Блять, малышка, — Захар рычит, когда я не сдерживаюсь и пачкаю его джинсы, накрывая пах. — Что же ты делаешь со мной? Рискни двинуться и получишь. Поняла?

Мужчина сжимает в своих руках до тех пор, пока я не киваю.

Зарах отступает, разворачиваясь к выходу. Мне бы испугаться, задуматься, что происходит. Но могу лишь облокотиться затылком на стекло, вспоминая, как дышать.

Людям вообще нужен кислород? Зачем? Почему нельзя обходиться без него?

— Чистые.

Захар довольно улыбается, возвращаясь так же стремительно, как и ушел. Поднимает ладони, на которых нет и следа глины.