Избранная для двоих женихов

 — Разве ты — особенный?! Это же смешно!»

Рядом кто-то исступленно молился, держа в руках уже знакомый мужчине томик Иршаммана, кто-то тихонько плакал, а большинство просто тупо глядело перед собой.

Дверь за спиной Алекса оглушительно хлопнула, но никто даже не повернул головы. Все взгляды были направлены вперед. Камера была проходной и за второй дверью, представляющей собой грубую решетку, двое воинов волокли отчаянно вопящего подростка. Куда и зачем — было понятно без слов. В полусотне латов маячила людская толпа, воющая, смеющаяся и проклинающая.

«Просто зрелище, — в голове внезапно раздался слегка усталый голос Итера, — разве чужая смерть для тебя, грасс, не просто зрелище? Ты не на плахе и не над тобой священник поет последнюю песнь»."

"На высоком каменном помосте фигура в алом сорвала с бедолаги куртку, ударом по спине поставив его на колени. В неожиданно наступившей тишине зазвучал голосок священника и, спустя пару минут, в воздухе сверкнул широкий клинок.

А безмолвный конвой уже шел за следующей жертвой.

— Иррак! — Отступающего от ужаса толстенького человечка хватают сильные руки воинов, и теперь он, крича и сопротивляясь, бьет босыми ногами по пыльной дорожке, между рядами стражников, сдерживающих беснующихся людей, именуемых народом.

Крики и ужас, проклятия и плач. От боли, разлитой в воздухе, все чувства мужчины обострились, а мысли, наконец, обрели странную холодность.

«Конвою сопротивляться нет смысла, — теперь он взвешивал все, будто речь шла не о его жизни, а о простой задаче.

За ним пришли в самом конце. Мужчина не знал, что по всему городу глашатаи разнесли весть о казне врага омара и о том, что на казни будет лично присутствовать сам светлейший магриф Ма´ар, глава Светлого ковена. И что к личному врагу применят особенную казнь.

— Алекс! — Ну, вот и все, на изрытом ногами узников песке шаги его были почти не слышны. Он вышел из последнего коридора и на мгновение замер, ослепленный.

Рев толпы оглушил даже привыкших к нему стражников. Каждый желал лично посмотреть на врага солнцеликого омара. Солдаты с трудом сдерживали натиск обезумевших людей.

«Я не умру. Не умру. — Он шептал это, словно заклинание, не дающее сойти с ума, броситься назад или вбок на строй из воинов. Оно давало хоть какую-то возможность сопротивляться отчаянию.