Из пепла измен (СИ)

Шанс на то, что он войдет в моё положение, конечно, был, но очень мал.

Потому что начальнику наверняка будет сложно принять то, что я переспала с клиентом, забеременела от него, а теперь не хочу на него работать, так как он оказался женат.

В кармане ветровки заиграл телефон, и я, достав его, увидела, что звонит Глеб. Я отключила звук, и продолжила молча смотреть на его имя на экране.

Он не звонил мне почти две недели. А имело ли смысл разговаривать нам с ним сейчас? Что он мог мне сказать такого, что поменяло бы моё отношение и повлияло на мои решения?

Очередные «Ты всё не так поняла»? А, может, он вообще не звонил, чтобы попытаться оправдаться, а просто хотел лично сказать, что жизнь такова, и мне теперь придётся либо смириться с этим, либо наши дорожки расходятся?

Я уже собиралась ответить, но звонок прекратился, и я подумала, что это знак.

Телефон зазвонил снова, и на этот раз я уже просто сбросила вызов. Сбросила, и сразу поместила контакт в черный список. Нечего было бередить мне сердце. Я знала, что я достаточно ведомый человек, и стоило Глебу сказать, что-нибудь, или написать, я легко могла поддаться и поверить ему. Сейчас же я отвечала уже не только за себя, я была ответственной сразу за две жизни.

До офиса Перручи я не успела дойти, потому что по пути меня перехватил отец.

- Дина! Какими судьбами? Ты не говорила, что сегодня зайдешь сюда.

- Да я, если честно, и не собиралась.

- У меня перерыв как раз десять минут. Выпьешь чаю со мной? – Я посмотрела на часы, висящие над стойкой приемной, а потом на дверь кабинета Перручи. – А, ты к главному? Его, если что, всё равно нет. Он с клиентом где-то на выезде, так что тебе сам бог велел выпить со мной чаю.

- Ну ладно, подожду его у тебя.

Мы прошли в кабинет отца, и, пока он делал нам чай, болтали на какие-то отреченные темы.

- Как прошёл визит к моему знакомому? – спросил отец, ставя передо мной кружку с чаем.

Я отхлебнула немного, и, выждав небольшую паузу, достала снимки УЗИ из кармана джинсов.

- Поздравляю, ты станешь дедушкой.

Отец замер, а после трясущимися руками взял снимки, на которых даже я толком ничего не могла разобрать. Но он смотрел на них, словно видел самое прекрасное зрелище на свете.