Южная пустошь 5 (СИ)

Народ начал расходиться. И тут я заметила, что среди нас нет Олиры. Сердцу гулко бухнуло. Неужели девочка попала в лапы измененной твари, которой я только что подарила жизнь⁈

— Олира? Где Олира? — я растерянно огляделась. В груди похолодело. Не от мороза, а от осознания, что маленькая девочка погибла из-за по моей вине. Я должна была приставить к ней няньку, которая бы следила за ребенком, а не полагаться на то, что среди такого количества взрослых с дитем ничего не случится. — Где Олира⁈ Кто-нибудь сидел Олиру?

— Вон она! — амазонка первая заметила у старого пня сидевшую на корточках девочку.

В этот раз я добежала первой. Олира сидела на корточках, глядя в снег и не двигалась. Я, подозревая самое страшное, бесцеремонно ощупала ее, в поисках повреждений. Но с ней все было в порядке. Тулупчик был цел, а мои ладони не испачкались в крови.

— Олира, — выдохнула я и прижала ее к себе. Облегчение было таким сильным, что на глаза навернулись слезы.

— Тетя Елина, — Олира отстранилась от меня. Ее наморщенный лоб, насупленный взгляд и прикушенная губа выдавали усиленную работу мыслей. — А дядя Хигрон говорит, что маг, который пытался заблокировать мою магию, ленивый адепт, который прочитал заклинание, но так и не понял, как его нужно применять… А что такое адепт? И разве мой Наставник такой?

— Дядя Хигрон? — нахмурилась я.

— Ага, — кивнула девочка.

Я рассмеялась и обняла девочку. Кажется, я зря сетовала на судьбу. Боги все еще на моей стороне.

Не прошло и половины свечи, как мы тронулись в путь. В моей седельной сумке лежал кусок грязи, который Го распознал, как погибшего жреца, Идор принял за артефакт Древних Богов, в который маги вселили человеческую душу, а Олира назвала дядей Хигроном, сумев наладить связь с этой душой и увидеть древнего мага.

Рядом с Го легко, едва касаясь кошачьими лапами снега, бежала покоренная измененная тварь.

Я зевнула, прикрывая ладонью рот. Спать хотелось так сильно, что перед глазами все расплывалось, сливаясь в черно-белое пятно, в котором нельзя было различить ни белый снег, ни черные деревья.