Южная пустошь 5 (СИ)

Неужели что-то случилось? Что-то такое, отчего моему брату пришлось бежать? Но ведь Великий отец обещал оставить его в покое и не причинять вреда! Хотя, я прикусила губу, этот мерзавец ведь сразу допустил одну важную оговорку: соглашение вступит в силу только после того, как первая партия магического золота попадет в его руки.

И если мой брат вынужден был бежать из королевского замка, значит события приняли очень нехороший оборот. И, значит, Великий отец изначально знал, что собирается меня обмануть, но при этом формально не нарушив своего слова.

"

"Я прикусила губу. Страшно хотелось выругаться, но я сдержалась. Не потому, что боялась разбудить остальных… Нет, я боялась, что если они узнают, что Фиодор бежал из замка и, суд по всему, лишился короны, то могут впасть в уныние и отказаться от борьбы. Я и сама на мгновение ощутила свою полную беспомощность и черное отчаяние…

В этот самый момент, один из спутников моего брата протянул руку, чтобы взять что-то с середины стола.

И я на короткое миг увидела руку с очень знакомыми длинными и сильными пальцами, которые с одинаковой ловкостью управляли и тяжелым мечом воина, и тонким стилетом убийцы, и даже крохотными и тоненькими инструментами ювелира.

Жерен! Мой верный Жерен был рядом со своим королем! И пусть я не слышала о чем они говорили, но теперь я была спокойна за брата. Мой друг вытащит Фиодора из любых передряг и спасет от всех опасностей. Я верила ему больше, чем самой себе…

Возможно, это нам даже на руку.

Если Фиодор будет далеко от королевского замка, то Великий отец не сможет навредить ему.

Я выдохнула и закрыла глаза, прерывая связь. Теперь мне нужно было увидеть девочек. Меня слегка подташнивало от страха за них, когда я налаживала связь с артефактом. Я до одури боялась увидеть их в гареме султана…

Но нет. Это определенно не был гарем, хотя комната, в которой за письменным столом, спиной ко мне, сидела Анни, совершенно точно находилась в Аддии. На самом ее юге.

Слишком характерными была обстановка вокруг. Стены увешанные тонкими шерстяными коврами, низкий топчан, заменяющий аддийцам кровать, покрытый россыпью разноцветных подушек… И даже большая колыбель, висевшая чуть сбоку, которую моя дочь покачивала одной рукой.

Рядом сидела Катрила, державшая на руках ребенка. Моя внучка, которой было уже больше года, спала на руках матери. Она так выросла. Я невольно задержала взгляд на ребенке. Глазам стало горячо.