Ювелирная лавка госпожи Таниты

Наверное, душеприказчик думает, что я их промотала. Хотя надо быть совсем не в своем уме, чтобы отправить сестре огромную сумму, даже не зная точно, явится она или нет.

– Ситуация, и правда, не из легких, но я буду возрождать дело брата. Мы справимся.

Бросив беглый взгляд на детей, я заметила синхронные кивки. Радует, что они со мной заодно.

– В таком случае вам надо обратиться в торговую палату, там расскажут подробно. По закону вы, как опекун двоих несовершеннолетних детей, имеете право платить более низкий налог.

– Вечером. Госпожа Меления меня знает, она отдала их вчера вместе с документами и сказала, что надо еще посетить ратушу. Мы собирались туда сегодня.

Мужчина одобрительно кивнул. Его движения были скупыми и четкими, он не суетился и говорил только по делу. Просто бесценный кладезь информации.

– Опекуну положена небольшая помощь на содержание детей, средства перечисляются раз в полгода.

Какую еще клятву? Первый раз слышу подобное.

Господин Манагот заметил мой недоумевающий взгляд, поэтому поспешил объяснить:

– Опекунство – это священное право. Вы поклянетесь на кристалле истины, что будете защищать и заботиться о вверенных вам детях. Не причинять вреда и действовать в их интересах. Не смущайтесь, госпожа Танита. Я понимаю, что раньше с вами такого не случалось, поэтому помогаю, чем могу.

Не случалось – это мягко сказано! Господин душеприказчик даже представить себе не может, кто я и откуда.

"Я не боялась дать клятву, потому что не замышляла ничего плохого против детей. Главное, чтобы этот кристалл истины не подложил мне свинью.

***

И торговая палата, и палата по делам несовершеннолетних жителей Керлига располагались в ратуше, поэтому далеко ходить не пришлось. Нас проводили в просторный светлый кабинет с рядом белых стульев вдоль стены и золотыми шторами на окнах.

Мне предстояло закрепить свое право стать официальным опекуном Варды и Тимоша. Всего на несколько мгновений захлестнул страх, а от тревоги перед будущим сдавило горло, но я быстро прогнала эти чувства.

– Вы – единственная кровная родственница этих детей, – произнес он, метнув серьезный взгляд сквозь стекла очков.