Ювелирная лавка госпожи Таниты

Сейчас не время бахвалиться, но я не могла удержаться. На самом деле это была чистая импровизация, удача. В те секунды я как будто слышала шепот самоцвета: «Я к тебе вернусь», и решила рискнуть.

– Забери ее. Сделай что-нибудь, – просипела Танита, не сводя с меня ошалелых глаз.

– Знать бы еще, как это сделать, – я беспомощно развела руками, а змея сильнее сжала кольца.

При желании я могла бы забрать украшение назад, но пусть посидит скованной для профилактики. Ей не помешает.

– Помолчи, ты сама виновата! Доверил такое важное дело дуре, – брезгливо выплюнул Клавиц.

– Кстати, а как вы вообще встретились? – поинтересовался Дарен. – Хотя что это я удивляюсь. Как говорят гномы: ""Драконья лепешка к лепешке липнет"".

Уж кто, а он чувствовал себя расслабленно и посмеивался над парочкой неудачливых злодеев.

Взгляд Клавица задержался на мне.

– О, это было эпичное знакомство. Я и подумать не мог, что ты – мошенница, живущая под чужим именем, пока в одной из забегаловок вблизи столицы не встретил ее, – он дернул подбородком в сторону моей ""копии"".

– Не объясняй ему ничего. Перебьется, – велел Дарен.

А я вдруг кое-о-чем вспомнила.

– Кстати, Танита, не ты ли потеряла? – я сунула руку в карман и достала бумагу. Демонстративно развернула и покрутила в воздухе. – И как теперь будешь доказывать, что ты – это ты? Документы-то у меня. Ты была недостойна такого брата, как Малкольм. И Варду с Тимошем тоже недостойна, я рада, что именно мне выпало счастье их растить.

Поддавшись порыву, я разорвала документ пополам и еще раз пополам. Танита завыла от злости и разочарования, Клавиц же наблюдал за развернувшимся действом с перекошенным лицом.

Раздался смешок Дарена.

– Жги дальше, Танюша. Так их.

И я продолжила, обращаясь к Таните:

– Пока не поздно, открестись от этого ничтожества и забудь о том, что мной можно манипулировать. Клавиц травил твоего брата, усугубляя его болезнь, обирал до нитки.

Танита ничего не ответила на мою прочувствованную речь. Зато Клавиц сухо рассмеялся, но в смехе не было веселья. В нем говорило отчаяние. Именно оно толкало людей на глупости.

– Не старайся, вы все равно в ловушке.