Ювелир с улицы Капуцинов

Харнак вырвал из блокнота чистый листок бумаги, поднял что-то с земли и аккуратно завернул в него.

— Все, шеф! Нам тут больше нечего делать.

— А это что? — показал Менцель на карман, куда Харнак положил бумажку.

— Да так… предположение… Необходимы лабораторные анализы.

Менцель знал: в таких случаях расспрашивать Харнака безнадежное дело. Все равно ничего не ска­жет. Потом сам доложит.

Харнак позвонил Менделю утром следующего дня.

— Вы свободны, шеф?

— Жду вас через десять минут.

По выражению лица Харнака Менцель понял — есть что-то новое.

Гауптштурмфюрер сел в кресло и не спеша заку­рил. Дымком сигареты прочертил в воздухе огромный восклицательный знак.

— Во вчерашнем налете принимал участие кто-то из города. Мужчина лет пятидесяти. Ранен в левую щеку. — Глубоко затянулся, пустил дым под потолок. — Вас это интересует?

— Откуда такие сведения?

— Данные экспертизы…

Харнак небрежно стряхнул пепел на ковер — сейчас он мог себе позволить это.

— Точнее?

— Помните, на асфальте возле танкетки лежал окурок, а рядом — кровавый сгусток?

Менцель понял: Вилли хочется немного пофорсить, ждет, чтобы начальник засыпал его вопросами.

Не дождешься, мальчишка! Уперся подбородком в переплетенные толстые пальцы и ничем не обнаруживал своего любопытства.

Харнак медленно погасил сигарету.

— В том кровавом сгустке я нашел осколки зуба. Остальное — уже дело науки. Вы знаете, в нашем госпитале работает опытный стоматолог. Мы просидели с ним всю ночь. Пришлось-таки пошевелить мозгами, зато мы добились своего.

Прежде всего установили, что осколки, если их собрать, имеют форму мужского левого коренного зуба нижней челюсти, по-научному — моляр. Эта старая перечница, наш зубодер, оказался наблюдательным и дотошным человеком. Он утверждает, что зуб был здоровый, что раздробила его пуля. А это, в свою очередь, означает, что мужчину ранили в левую щеку. Далее. Зубодер заверил меня: остатки зубных бугров и следы зубного камня позволяют утверждать, что зуб принадлежал человеку лет пятидесяти. Вот и все.

— Позвольте, Вилли, — ехидно заметил Менцель, — а что может сказать ваша старая перечница по поводу такого, к примеру, соображения: чем, собственно, отличаются зубы жителей этого города, ну, от зубов, скажем, краковчанина? Как он научно такую проблему обосновывает?

Харнак засмеялся.

— Вы забыли про окурок, штандартенфюрер. Окровавленный окурок, валявшийся рядом. Его бросил имен­но тот человек.

— Установить это не так уж и сложно, Вилли.