Истинная для инквизитора, или Успеть до полуночи

Новая головная боль

Через разрез кармана в юбке я выудила из ножен на бедре маленький кинжал, прижалась к стене спиной и носком туфли распахнула дверь. Из комнаты послышался шорох. Одним длинным движением я проскользнула внутрь, готовая сразу же отразить нападение.

Но вместо этого сначала услышала всхлип, а потом увидела Элизу, сидящую на коленях около моего сундука. В ее руках был нож, которым она старательно ковырялась в замке. К слову, этот замок вообще ничего не закрывал, просто висел для отвода глаз.

Кинжал я убрала, но вот расслабляться не стала. С чего это моей «сестричке» пришла в голову идея полазить в моих вещах? Очередная прихоть герцогини, которую она решила провернуть руками дочки? Она могла не отказаться от мысли, что что-то пошло не так с инквизитором. Или понять, что я не всю форму ей отдала. Любой из вариантов меня не устраивал.

– Леди Элиза? – удивленно распахнув глаза, спросила я и сделала книксен. – Чем-то могу помочь?

Делая вид, что совсем не заметила, как она пыталась вскрыть мой сундук, я подошла к Элизе и протянула руку.

– Мне нужно твое волшебное мыло! – капризно заявила она и шмыгнула носом.

Н-да, Элиза-каприза вышла на сцену. Впрочем, мыла-то мне не жалко.

– У вас болит голова? – засуетилась я. – Сейчас-сейчас. Надо было раньше сказать. Я бы сразу дала. Маменькины рецепты никогда не подводят.

– Из-за тебя мама со мной поругалась, я разнервничалась… – Элиза демонстративно приложила два пальчика к своему лбу.

Я «в ужасе» прикрыла ладонью рот. Удовлетворившись тем, что смогла заставить меня понять, как я была не права (еще бы понять, в чем), она гордо подняла голову и, морщась, ждала, пока я сбегаю за «чудодейственным лекарством». За мной не пошла.

Хорошо, что я в прошлый раз убирать мыло в сундук обратно не стала. Плохо, что теперь им провоняла вся ванная.

Я натерла в маленький льняной мешочек мыльной стружки и добавила туда порошка бесцветника.

***

Ответ на свой вопрос, рискнет ли Элиза умыться мылом, я получила сразу же, спустившись к ужину. Я была снова на сцене в роли скромной сиротки на спасительном дальнем конце стола.

Пахло так, что у прислуги, которая подносила еду, слезились глаза.