Испанский любовный обман

– Аарон Блекфорд, магнит для хищных кошек.

Я рассмеялась с тихим дребезжанием в голосе.

Легкий поток воздуха обдал мне ухо, вызвав новую волну дрожи.

– Если мне не изменяет память, миссис Арчибальд яростно торговалась не одна.

– Нахал, – пробормотала я.

Аарон прав. Другие женщины – причем помоложе и привлекательнее – тоже положили на него глаз.

– Ты поэтому и позвал меня? – Аарон ответил не сразу, и я продолжила: – Теперь понятно. То, о чем говорила Анджела. И Ти Джей тоже.

– В смысле?

– Оказывается, Аарон Блекфорд бегает от стаи богатых хищниц, желающих купить его внимание.

Ладони легли мне на спину, закружив в новом ритме сменившейся мелодии.

– Ты что, меня дразнишь? – спросил Аарон прямо в ухо.

Да. Но никогда не признаюсь вслух. Я позволила себе самую малость расслабиться в его руках.

– И часто такое бывает?

– Что именно, Каталина? – спросил он протяжно. – Когда мне чуть было не предпочитают другого, более сомнительного партнера по танцам?

– Я не про это. – Улыбка сама собой растянула губы.

– Не всегда. – Подбородком он задел мне щеку, и от легкого, едва уловимого касания по шее побежали острые мурашки. – Женский интерес меня не пугает, если ты об этом. Я от женщин не бегаю.

– О, ладно.

Прозвучало хрипло и неуверенно.

Конечно, не бегает. Наверняка у него есть мужские потребности, о которых совершенно не хотелось думать, пока он меня обнимает.

Правая рука легла на спину, скользнув чуть ниже. Лицо у меня – нет, уже все тело – пылало жарче некуда.

Хватка на талии сжалась.

– Спасибо, – сказал Аарон.

Это слово я скорее почувствовала – оно дыханием пригладило мне макушку.

– За что? – прошептала я.

– За то, что не оттоптала ноги. – Я открыла рот, собираясь извиниться, но он продолжал: – А еще за то, что не уступила миссис Арчибальд. В прошлом году… вышло весьма неловко, когда она узнала, что нам придется мыть собачьи будки, гулять с щенками и играть с дворняжками.

В груди встрепенулось некое чувство, похожее на заботу.

Я тряхнула волосами, пытаясь опомниться. Танцы изрядно вскружили голову."

"– Ну, хоть мне и было жалко твой кошелек, с радостью смотрела, как ее корчит, когда она проигрывает, – призналась я, поражаясь самой себе.