Испанский любовный обман

Не успела я ничего толком понять и даже прочувствовать удивительное, успокаивающее тепло, которое исходило от его тела, как меня поставили на пол.

Я смущенно огляделась. Взгляд наткнулся на жуткую, пугающую картину, где был изображен ребенок с огромными глазами. Такое убожество могло висеть только в одном месте – в кабинете у Джеффа. Он единственный, кому нравилось подобное искусство.

Меня усадили на гладкую поверхность. Под спиной обнаружилось что-то вроде подушки. Я опустила руки и нащупала пальцами ткань. Диван.

Аарон снова провел рукой по моей щеке. Я посмотрела на него. Он был рядом, совсем близко. Стоял передо мной на коленях. Выражение его лица изрядно пугало.

– Может, ляжешь? – спросил он.

– Нет, все хорошо. – Я старалась говорить бодро, хотя губы едва двигались. Аарон нахмурился. – Ты такой злой. – Наверное, лучше промолчать, но я была не в том состоянии, чтобы контролировать слова. – Почему ты злишься?

– Каталина, когда ты ела в последний раз? – Он еще сильнее помрачнел и заерзал, выпрямляя спину.

Я поморщилась.

– В обед, наверное? Или это был скорее поздний завтрак. Я не успела поесть с утра. В общем, около одиннадцати.

Аарон протянул мне длинный брусок, завернутый в белую вощеную бумагу.

– Господи, Каталина!

Он смерил меня таким взглядом, что любой другой умер бы на месте. На его будущей должности это умение очень пригодится.

Но я даже с пустым желудком оставалась Линой Мартин.

– Все нормально, мистер Робот.

– Ничего подобного, – парировал он и положил мне на колени очередной изумительно вкусный батончик производства Аарона Блекфорда. – Каталина, ты упала в обморок. Это совсем не нормально. Ешь.

– Спасибо. Сейчас уже все хорошо. – Я опустила голову, глядя на угощение. Взяла его трясущимися руками. Неуклюже развернула. – Ты всегда носишь с собой батончики?

Я отчего-то медлила, и желудок обиженно взвыл.

– Пожалуйста, ешь.

Только Аарон мог попросить так, будто отдает приказ.

– Господи. – Я вгрызлась в батончик и заговорила с набитым ртом (потому что какая разница? Он подобрал меня с пола, всю мокрую, с белыми губами и на полпути к обмороку). – Я же сказала, все нормально.

– Нет! – рявкнул он, едва не пригвоздив меня к дивану. – Какая же ты дура!

Я нахмурилась. Надо бы огрызнуться в ответ, но беда в том, что я была с ним совершенно согласна. Только не стоит показывать, будто я его поддерживаю.