Искусство притворства

Лиззи положила руку на его плечо, желая сказать ему, что они должны остановиться, но ощущение бугристых мускулов под своими пальцами развеяло все ее благие намерения. Ей захотелось забыть обо всем и отдаться своим желаниям…

Закрыв глаза, Лиззи погладила его по спине, наслаждаясь каждым своим прикосновением.

Целуя и обнимая ее, Илиос почувствовал, что желание вспыхнуло в нем как огонь и мгновенно воспламенило его сердце и кровь.

Обняв ладонью ее маленькую упругую грудь, он понял, что она создана специально для него, а сосок ее мгновенно напрягся, словно только и ожидал его прикосновения.

Почему это легкое прикосновение отняло у него разум и волю, лишив его способности сопротивляться?

Илиос беспокойно дернулся. Обхватив руками лицо Лиззи, он стал целовать ее губы, и постепенно к нему вернулось осознание того, что он отвечает за все, что происходит.

Порывисто отвечая на его поцелуи, Лиззи задыхалась от восторга и наслаждения. Неужели любовь к Илиосу так обострила ее ощущения? Другого объяснения быть не могло: такое глубокое ощущение близости она испытывала только к нему. Она тихо застонала от наслаждения, когда Илиос склонился над ней, отзываясь на желание, разрывавшее ее изнутри.

Разве могло чье-то прикосновение пробудить в нем такую страсть, что он сломался под ее натиском — потерял голову, утратив способность владеть собой? Ему хотелось, чтобы Лиззи ласкала его так всегда. Ласкала его всего, каждый уголок его тела. Он хотел… И будто гром вдруг грянул среди ясного неба. И первая капля дождя упала на туманную землю. Мысли Илиоса лихорадочно запрыгали, когда он осознал опасность, грозившую ему. Он не мог, не должен был позволить себе чувствовать это! Это противоречило его жизненной позиции, всем его планам.

"Илиос резко оторвался от Лиззи, встал и ушел, без всяких объяснений, даже не взглянув на нее.

Она осталась лежать в кровати одна. На той кровати, которая только что была местом их горячей страсти, но теперь стала местом жестокой реальности и пустоты.

Скорчившись от боли, Лиззи сжала зубы, чтобы не закричать. Отчаяние жгло ее горло.