Искушенные обманом

Моя голова плывет в головокружительной смеси ощущений, не в силах больше выносить эту пытку.

– Адриан… – стону я.

– Не терпится, Леночка?

– Пожалуйста.

– Пожалуйста, что? – Его голос твердеет от возбуждения и властности.

– Пожалуйста…

– Я спросил, пожалуйста, что?

– Не заставляй меня говорить это, – я выдыхаю слова, звучащие бессмысленно для моих собственных ушей.

– Я хочу услышать, как ты это скажешь.

– Адриан…

– Что?

– Сделай это.

– Сделать что?

– Трахни меня, – бормочу я, мои уши взрываются пламенем.

– Я этого не слышал.

– Трахни меня... а-а-а ... – стону я, а потом задыхаюсь, когда он одним диким движением входит в меня, его пах с силой ударяется о мою задницу.

Я задыхаюсь, когда воздух выбивается из моих легких. Мои пальцы белеют и липнут к краю стола, когда я перевожу дыхание и привыкаю к его огромным размерам.

Думала ли я, что он большой? Он такой чертовски массивный, что я чувствую его повсюду внутри себя, вокруг себя и особенно позади.

Я хочу повернуть голову и посмотреть на него, посмотреть, такое ли у него озадаченное выражение лица, как у меня сейчас.

Твердая хватка Адриана не позволяет мне смотреть на него, когда он начинает двигаться, сначала медленно, но это так глубоко, что я чувствую, как растягиваются мои стенки вокруг него.

– Ты такая тугая, Лия, – напрягается он, как будто двигаться внутри меня – тяжелая работа.

Мое сердцебиение грохочет в ушах, когда он набирает скорость, поражая тайную часть внутри меня, о существовании которой я и не подозревала.

– А-а-а... Адриан…

– Ты чувствуешь это, Леночка?

– Да... да… Я никогда... никогда... а-а-а... – Я замолкаю, когда он снова входит, а затем раздвигает мои ноги, чтобы войти полностью.

– Ты никогда что?

– Никогда… не чувствовал себя так… – И это не только из-за острых уколов удовольствия, которые приходят с каждым его толчком, или из-за того, что он полностью овладел мной.

– И ты никогда не почувствуешь себя так от чужих рук. С этого момента ты забудешь о любом ублюдке, который прикасался к тебе в прошлом, – Его ритм становится неуправляемым, неумолимым, когда он таранит меня с силой, которая сотрясает стол и мои внутренности.