Искушенные обманом

Он щиплет меня за сосок, и я задыхаюсь.

Ритм ошеломляющий, дикий, но не беспорядочный. Он размеренный и с ясным намерением. Как и все в Адриане.

Он крутит мои соски снова и снова, входя в мою киску. Тыльная сторона его ладони шлепает по моему клитору при каждом движении, и я вижу белые звезды.

– Ты слышишь свое возбуждение, Леночка? Ты слышишь, как сильно ты жаждешь этого? Как твое тело разрушается? – Он еще несколько раз тычет пальцами, словно вбивая острие в цель. Мне должно быть стыдно от звука моего удовольствия, от звука его ладони, ударяющей по моему клитору в увеличивающемся темпе.

Но я поднимаюсь к нему. Моя спина отталкивается от матраса, встречая его пальцы на моих сосках и внутри меня.

Мое сердце почти вырывается из груди, чтобы соответствовать его ритму, чтобы хоть как-то быть равным в этой гребаной ситуации.

Где-то в глубине души я знаю, что это неправильно. Я знаю, что не должна пытаться достичь этой вершины, но эта часть погребена слишком глубоко, чтобы всплыть на поверхность.

Адриан трется тыльной стороной ладони о мой клитор, одновременно крутя мой сосок и впиваясь пальцами в мои тугие стенки.

Тройное нападение уничтожает меня.

Я кричу, обнимая падение. Я не уклоняюсь от этого, когда позволяю своему голосу выразить экстаз, поражающий меня со всех со всех возможных сторон."

"– Аххх... я... я... аххх! – Мой рот остается открытым, когда ореол погружает меня и переносит во внетелесный опыт. Я словно пролетаю сквозь крышу и вижу, как дрожу в объятиях Адриана. Его пальцы внутри меня, по всему телу, и я поднимаю бедра, чтобы оседлать волну.

Оседлай его.

Я думаю, что останусь в подвешенном состоянии навечно. Может быть, я умерла, и моя душа смотрит вниз на мое тело. Тело, запутавшееся в паутине, из которой нет выхода.

Но Адриан рывком возвращает меня в мир живых, когда отрывает от меня пальцы и кладет их мне в рот.

– Высоси их дочиста.

– Ч-что?

– Ты меня слышала.

– Но... Ммм ... – Мои слова прерываются, когда он засовывает пальцы мне в рот. Те же пальцы, что только что были во мне.

Мое лицо горит от стыда. Не только из-за того, чтобы попробовать себя, но и из-за того, насколько сильно мое возбуждение. Как много я отпустила, когда это должно было быть последним, что я сделала бы в его компании.

– Пошевели языком, Лия, – его тон нежен, но с твердым оттенком, предназначенным для повиновения.

Я облизываю его пальцы, мое лицо горит, а бедра сжимаются.