Искушенные обманом

Я не стала спрашивать, как он узнал о ней, потому что Адриан знает все, что хочет.

Несмотря на то, что он ждал снаружи во время моего визита, я не могла найти слов, чтобы поговорить с ней. Раньше я рассказывала ей о своих родителях и черном ящике, о том, как балет вытащил меня из этого ящика. После того, как моя карьера закончилась, я снова была втянута в нее, но только на короткое время, пока не появился Джереми. Однако теперь, когда я кого-то убила, стены ящика сжимаются вокруг моей души.

Как я могла рассказать это психиатру? Как я могла сказать ей, что убила человека, чтобы защитить своего мужа-убийцу, который женился на мне только для того, чтобы использовать меня?

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я сказала Адриану, что изменяю ему.

В тот момент, когда он не отрицал, что сблизился со мной из-за того, кто мой отец, он причинил мне такую боль, словно острие его острого клинка пронзило мое сердце и чувства, которые я испытывала к нему. Я должна была ожидать этого, учитывая, что он не знает, что чувствовать, но я думала, что после пяти лет совместной жизни он каким-то образом привык ко мне, как я привыкла к нему. Он мог бы построить для меня место в своем черном сердце, даже если оно не такое большое, как то, что он занимает в моем.

Я верила, что, может быть, он немного заботится.

Может быть, он меня немного любит.

Но это была всего лишь наивность с моей стороны. Это я по глупости влюбилась. Адриан всегда видел во мне только собственность. Кого-то, кого он мог бы трахнуть и держать под собой.

Поэтому я хотела причинить ему глубокую боль. Мне хотелось снова и снова вонзать нож в его бесчувственное сердце, чтобы он почувствовал хоть частичку того, что я сделала. Единственный способ сделать это – сказать ему, что он второй, что объект, которым он любит обладать, хочет кого-то другого.

Но хотя мне нравился секс той ночи и секс, который последовал за ней, я скучаю по другой стороне Адриана. Той, которая заботилась обо мне.

Тот, кто обнимал меня, чтобы я заснула, и клал мои ноги себе на колени, массируя напряжение.

Иногда я притворяюсь, что засыпаю в комнате Джереми, просто чтобы почувствовать, как он поднимает меня, прижимает к своему сильному телу и нежно укладывает в постель.

Потому что в моменты бодрствования я вижу на его лице только ненависть.

Чистую, абсолютную ненависть.

Адриан, возможно, немного смирился с моей попыткой побега, но он никогда не простит меня за то, что я ему изменила.