Искушенные обманом

Ее слова врезаются в мозг моих костей, превращая меня в чертову тварь. Рычание вырывается из моего горла, и я действую на чистом гребаном инстинкте, когда срываю с нее ночную рубашку. Материал превращается в клочья, ее розовые соски твердеют, а бедра сжимаются.

– Он смотрел на это тело, Лия? Он смотрел на то, что, черт возьми, мое?

Она ничего не говорит, борясь за воздух, пока я другой рукой расстегиваю штаны и освобождаю член.

Я тверд, но это от ярости, от желания убить его и наказать ее.

Я не идиот, я знаю, что Лия никогда по-настоящему не любила меня. Это видно по тому, как она отстранялась от меня при каждом удобном случае, как пыталась сбежать, но я верил, что она так же предана мне, как и я ей. Что она достаточно заботилась о подобии семьи, которая у нас есть.

Но она трахалась с кем-то за моей спиной.

Лия отдавала то, что принадлежит мне, кому-то другому.

Где? Как?

Единственное место, где у меня нет прямого доступа к Лие, – это приют. Я найду этого ублюдка и убью его медленной смертью.

– Ты раздвинула эти ноги для другого мужчины? – Я хлопаю ее по бедрам, и она задыхается. – Ты позволила ему посмотреть на мою киску?

Лия дрожит всем телом, хотя ее зрачки расширяются. Я даю ей достаточно свободы, чтобы она могла дышать, и она делает глубокий вдох через рот.

Я резко обхватываю ее киску.

– Чья это киска?

– Твоя.

– Совершенно верно, моя. Так как же, черт возьми, ты смеешь отдавать то, что принадлежит мне, кому-то другому?

Ее рот приоткрыт, но она ничего не говорит.

– Кто единственный, кто может трахнуть тебя, Лия?

Она молчит.

– Я спрашиваю, кто единственный, кто трахает твою киску?

– Ты…

Я держу ее бедра внизу и вхожу в ее влажный жар одним безжалостным движением. Обычно я позволяю ей приспосабливаться к моим размерам, но я не в настроении, когда вхожу в нее с диким ритмом, который должен наказать ее, дать ей почувствовать, как сильно она разрезала меня, черт возьми.

"– Эта киска моя. – Я поднимаю ее бедро и шлепаю по заднице, сильно, и она задыхается. – Эта задница тоже моя. Ты принадлежишь мне, и я буду трахать тебя до тех пор, пока это не станет единственным, о чем ты будешь думать и дышать.