Искушенные обманом

– Ты туже, Леночка.

Я хочу спросить, хорошо это или плохо, но он не дает мне возможности заговорить, когда его член погружается в меня с неторопливой глубиной, наполняя меня целиком.

Как и раньше, простого проникновения почти достаточно, чтобы отправить меня через край. Адриан толкается в меня в умеренном темпе, эта поза дает ему редкую глубину.

Но вскоре после этого его природа берет верх, и его толчки становятся жестче, грубее и с восхитительной остротой.

– Черт, как же я соскучился. Я скучал по тебе, Лия.

Его слова вкупе с его прикосновениями лишают меня костей. Моя киска сжимается вокруг него, и каждый комок нервов настроен на него.

Адриан отпускает одно из моих бедер и держит мои ноги вместе одной рукой, погружаясь еще глубже. Его свободная рука тянется, между нами, и мои глаза расширяются, когда он прижимает большой палец к моему заднему входу.

Он скользит им внутрь, и сопротивление реально, как и взрыв удовольствия, собирающийся в моей сердцевине. Чем больше он толкается, тем крепче я сжимаюсь вокруг него.

– Адриан… – стону я.

– Повтори еще раз.

– Адриан.

– Да, – его глаза горят жарким огнем, когда его темп увеличивается как в глубине, так и в ритме.

Думаю, не повредит, если он услышит мой голос в последний раз.

– Адриан… – стону я. – А-а... Адриан… – Слезы застилают мне глаза, и я не знаю, то ли из-за гормонов, то ли из-за того, что я тоже скучала по нему, то ли из-за осознания того, что этого больше не будет.

У меня не будет никого, кто поймет мои плотские потребности даже лучше, чем я когда-либо, и сделает их все реальностью.

Низкий, хриплый стон срывается с его губ, когда он произносит резкие, короткие слова по-русски, вероятно, ругаясь."

"– Ты хоть представляешь, как мне не хватало твоих гортанных стонов? – он хрипит, его акцент гуще, чем обычно, когда он толкает свой большой палец в мою тугую дырочку. – Ты будешь кричать, когда я заявлю права на эту задницу, правда, Леночка?

Мое дыхание прерывается безжалостным, восхитительным способом, которым он трахает меня, и вторжением его пальца.

С его губ срывается ворчание, звучащее почти животным в его похоти.

– Убери.

Я медленно делаю это, и его пылающие глаза рассматривают мокрую ткань и мои торчащие соски сквозь рубашку.

– Черт, – выдыхает Адриан, замедляясь, чтобы посмотреть на доказательства моей лактации.