Искушенные обманом

Я думал, мы договорились, что ты принесешь мне что-нибудь на него.

– Он окружен охраной.

– Тогда сделай его неохраняемым.

– Думаешь, это легко?

– Ты можешь это сделать. То, что ты его жена, делает тебя самым близким ему человеком.

Во всяком случае, мы чувствуем себя еще дальше друг от друга, чем, когда он приходил ко мне ночью. По крайней мере, тогда речь шла обо мне. Теперь все дело в ребенке и моей презренной роли – произвести на свет наследника.

Хотя я люблю своего ребенка, я ненавижу, как Адриан использует его.

– Расскажи мне, что ты знаешь. – говорит Лука.

Я упоминаю известные мне подробности о Сергее, Игоре и его дочери Кристине. Я также рассказываю ему о том, как Адриан звонил какому-то Дону и разговаривал с ним. Я не упоминаю историю семьи Адриана, которую он охотно раскрыл. Лука не должен знать этого, и это слишком интимно, чтобы позволить кому-то еще быть посвященным в нее.

– Все это старые новости. – Лука смотрит на часы. – Мне нужно больше.

– Например?

– Его система.

– Он никогда не позволит мне приблизиться к этому.

– Тогда прокладывай свой путь, Лия.

– Ты вообще знаешь Адриана? Кроме того, я беременна, Лука. – Я показываю на выпуклость на животе. – Я не стану подвергать опасности жизнь моего ребенка.

Чем больше он растет, тем меньше становится черная дыра в моей груди. И теперь я с нетерпением жду возможности каждое утро смотреть на свое отражение в зеркале, слушать музыку и даже читать какие-то книги, чтобы установить с ним хоть какую-то связь.

Губы Луки кривятся.

– Полагаю, поздравления уместны.

– Вместо того чтобы поздравлять меня, помоги мне уйти от Адриана.

– Нет. Пока нет.

– Почему нет?

– Потому что мне нужно следить за ним. Ты пока не можешь его бросить.

– Лука… – Мой голос срывается. – Как ты можешь так говорить?

– Ты поблагодаришь меня за это позже, когда узнаешь правду. – Он открывает дверь кабинки и вопросительно смотрит на меня через плечо. – Береги себя, Герцогиня. Никто другой не сделает этого за тебя.

С этими словами он вылезает в окно и спрыгивает вниз.

Его слова плывут за ним еще долго после того, как он ушел, оседая тяжестью на дне моего живота.

– Госпожа Волкова? – Ян зовет, и когда я не отвечаю, он следует с настойчивым. – Я вхожу.

Я выпрямляюсь, выходя из кабинки, когда Ян почти срывает дверь с петель. Он заходит внутрь, и его критические глаза механически изучают меня.