Искупление 6

- Знакомый звук его голоса заставил каждый мускул в моем теле напрячься в страшном ожидании. – Расслабься, мальчик, я только хочу поговорить с тобой.

Запаниковав и сбившись с толку, я быстро выпрямился во весь рост, готовый к неприятностям. И боль. – Какого хрена ты хочешь?

– Поговорить, - невнятно произнес мой отец, подняв одну руку, в то время как другая сжимала в кулаке бутылочку с его любимым ядом. Виски. – Просто поговорить, мальчик. Вот и все.

– Нам не о чем говорить, - усмехнулся я, делая безопасный шаг назад от него, а затем ненавидя себя за это.

Господи, от этого человека у меня мурашки побежали по коже. Знакомый запах этого особого спиртного с верхней полки скрутил мой желудок узлами. Прошло так много времени с тех пор, как я видел его, что я почти забыл о чувстве ужаса, которое он мог вызвать у меня.

Почти.

– Я не с тобой разговариваю, - предупредил я, подняв руку, когда он подошел ближе.

– Ты прочитал мое письмо?

– К черту твое письмо, - выплюнул я, смутно вспоминая дерьмовую болтовню, которую он изложил на бумаге, чтобы заставить нас пожалеть его.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, - сказал он, каким-то образом повернув наши тела так, что я оказался загнанным в угол у входа в переулок, а он блокировал мой побег. – Мне нужно, чтобы ты поговорил со своей матерью за меня.

Она слушает тебя. Она примет меня обратно, если ты ей скажешь.

– Забрать тебя обратно?- Я невесело рассмеялся.

– Я не сяду в тюрьму, мальчик, - ответил он, звуча так уверенно, что это не понравилось мне. – Но ты отправишься в ад, если не разберешься с этим для меня.

– Тогда увидимся там, - выплюнул я, не желая уступать этому мудаку, независимо от того, насколько сильно он раздражал мои зубы.

Странным образом, его жестокое обращение было знакомым.

В отличие от моей матери, я знал, на чьей стороне мой отец.

Это дало мне какое-то болезненное, пугающее утешение.

Я знал, что это не имеет смысла, но это было то, что я чувствовал – в редких случаях я оступался и позволял себе чувствовать.

Его жестокость была для меня домом.

Это было все, что я знал.

Я мог справиться с его атаками, потому что знал, что они последуют.

Я никогда не знал, что будет с мамой.

Господи, у меня серьезно помутилось в голове.