Искупление 6

– Очень дикая стрельба в темноте, - он согласился с хихиканьем, выдыхая клубы дыма.

– Ну, черт, - пробормотал я, не зная, что еще сказать.

– И как дела, парень? – спросил он, делая еще один затяжку. – Давно не видел тебя.

– Занимаюсь делами, - ответил я, разочарованный тем, как его появление убило приятное ощущение умиротворенности.

Теперь я был на нервах.

На нервах и в излишнем раздумье."

"Старая поговорка «глаза боятся, а руки делают» явно имела некоторый смысл, потому что со временем, чем больше расстояния я умудрился поставить между собой и своей старой жизнью, тем легче становилось держаться подальше.

Но теперь эта старая жизнь сидела рядом со мной, и я понял, насколько быстро старые тяготения могут вернуться.

– Ты все еще вместе с той барменшей?

– Она официантка.

– Официантка, - он поправил, выдыхая еще один клуб дыма. – Я видел твоего старого в городе на днях.

– Мне все равно.

– Трахается с какой-то барменшей в стороне от The Dinniman.

Я напрягся.

– Очень похожа на твою официантку.

Я повернулся, чтобы сердито посмотреть на него. – Какова твоя цель, Шейн?

– Никакой цели, - ответил он, поднимая руки. – Просто делаю доброе дело для друга.

– Это не была она.

Он пожал плечами. – Могу и ошибаться.

– Ты ошибаешься.

– Все равно, - вдумчиво заметил он. – Ты знаешь, какие бывают эти барменши…

– Официантка. Она официантка, и я не слушаю этого. – Встав, я обернулся, чтобы посмотреть на него. – Я говорил тебе раньше, что она для меня важна.

Он пожал плечами. – Я просто забочусь о друге.

– Только вот дело в том, что я не твой друг, Шейн, - сказал я ему. – Я просто дурак, который делил с тобой свою зарплату с тех пор, как ему хватило лет зарабатывать.

– Сядь, Линч.

– Нет, мне это не интересно.

– Садись, блядь.

– Нет, я не заинтересован.

– Садись, чертов шкет, - предупредил он, голос низкий и угрожающий. – Сейчас, парень. Я еще не закончил с тобой.

Желая больше всего на свете того, чтобы я все еще находился в неведении о том, на что он способен, я неохотно сел обратно, зная, что не существует такого уровня, до которого он не опустился бы, чтобы доказать свою точку зрения.

Мои младшие братья были в двух шагах от того места, где он сидел.

Я не мог позволить себе быть безрассудным.

Потому что, каким бы опасным другом он ни был для меня, сделать из него врага было бы бесконечно хуже.

– Твоя кукла – это твой запрет, - спокойно сказал он, толкнув меня локтем. – Я тебя раньше не слышал, но теперь я тебя слышу.