Исход

Она только что перешла в свой класс. Ей нужен распорядок дня. Стабильность, ― умоляю я его.

― Как только станет известно, что она Монро, ей понадобится охрана. Усиленная, ― говорит он.

― Ты не можешь появляться с ней на публике, Грейсон. Ты не можешь подвергать ее такому риску, как и себя. ― Я замолкаю, прежде чем сказать что-то еще.

― Что ты имеешь в виду? Какому риску я могу подвергаться?

― Ты сам это сказал. Ты ― Монро. Это связано с твоей фамилией. ― Я скрещиваю руки на груди.

― Что ты скрываешь от меня, Кэтрин? ― спрашивает он.

― Ничего. Просто не надо… Пусть она сначала привыкнет к этому дому. Привыкнет к тебе, прежде чем ты потащишь ее в медийный дурдом, который начнется после того, как ты предашь это огласке. Ты действительно хочешь, чтобы папарацци тыкали ей в лицо фотоаппаратами, снимали, и ее фото разлетелись по всему телевидению и газетам?

Дверь в ванную открывается, и оттуда выходит Грейси.

― Можно мне теперь блинчики? ― спрашивает она.

― Конечно, можно. ― Грей улыбается ей. Затем он наклоняется ко мне.

― Что бы ты ни скрывала, я это выясню.

Глава тринадцатая

― Нам нужно выяснить, почему она сбежала, ― говорит Винни. ― Что-то не так, Грей. Она что-то скрывает, либо чтобы защитить себя, либо кого-то еще.

― Она защищает свою дочь, ― говорю я ему.

― Дело не в этом. Она что-то скрывает. Выясни, что именно, ― ворчит Винни. ― Она снова хочет сбежать или, по крайней мере, думает, что должна это сделать.

― Да, потому что она эгоистичная сука, которая скрывала от меня моего ребенка пять гребаных лет.

― Я поднимаю хрустальный бокал и бросаю его через всю комнату. Янтарная жидкость растекается по стене вместе с осколками стекла.

― Какого хрена ты тратишь хороший виски? ― раздается голос отца.

― Что ты здесь делаешь, папа? ― спрашиваю я.

― Я пришел навестить свою внучку. Где она?

Я сажусь ровнее.

― Она в школе. Она будет дома примерно через тридцать минут, ― говорю я ему.

Кэтрин и Грейси здесь уже неделю. Чем больше времени я провожу со своей дочерью, тем больше я в нее влюбляюсь.

И тем больше я ненавижу ее мать за то, что она скрывала ее от меня. Я так много пропустил. Я не видел ее первых шагов. Не слышал ее первых слов. Меня не было рядом, чтобы подхватить ее, когда она упала первый раз.

Понятия не имею, как, черт возьми, эта девочка может быть такой открытой и так спокойно принимать то, что я ее отец, полагая что теперь, когда я вернулся, все будет идеально. Я не знаю, что Кэтрин рассказала ей обо мне. Я не спрашивал.