Исчезающие в темноте

Она еще несколько секунд молча смотрела в ту сторону, а потом потянулась к сумке, чтобы вытащить из нее мобильный телефон. Она могла сколько угодно обижаться на бабушку, однако заставлять ее волноваться не следовало. В тех редких случаях, когда Рита не ночевала дома, она всегда сообщала, где находится. Вчера был первый раз, когда она этого не сделала, и теперь чувствовала угрызения совести.

Бабушка ответила быстро, словно ждала ее звонка. Впрочем, наверняка так и было.

— Я хотела сказать, что у меня все хорошо, — без предисловий заявила Рита.

— Где ты?

Бабушкин голос звучал несколько взволнованно, однако громко и отчетливо, из чего Рита сделала вывод, что она не рыдала всю ночь, капая себе в стаканчик валерьянку и запивая ею таблетки от давления. Это немного успокоило совесть.

— У Марка, — честно ответила она.

— Рита, не говори ему ничего.

— Почему?

Вера Никифоровна на секунду замялась, словно подбирала слова, но затем, так и не придумав, как смягчить формулировку, сказала прямо:

— У него серьезная травма, мешающая ему жить.

Рита уже открыла рот, чтобы заявить, что она уверена в обратном, но так ничего и не сказала. Они ведь уже ночевали вместе раньше. После двух дней, проведенных на ногах, и ночного забега на кладбище. И тогда он вполне себе бодро встал утром. Он спал на даче на неудобном диване и нормально ходил после этого, насколько речь могла идти о нормальности в его случае. И затем, когда они с Лерой приехали к нему домой.

Она тут же разозлилась на себя и на бабушку за эти нелепые подозрения. Наверняка глупые и беспочвенные. Разочаровываться в еще одном небезразличном ей человеке было слишком тяжело.

— Он так не сделает.

— Рита…"

"— Как ты себя чувствуешь? — перебила она.

— Конечно.

— Тогда я приеду позже. Не волнуйся.

Не дав бабушке ответить, она выключила телефон.

***

Марк ненавидел чувствовать себя беспомощным. Он часто пользовался своей инвалидностью, если ему это было выгодно в том или ином случае, но на самом деле зависеть от других не любил больше всего на свете. Поэтому первые месяцы в больнице стали для него настоящим адом. Если бы он мог добраться до окна, наверное, выпрыгнул бы.