Искалеченные. Книга вторая

Гештальт – это завершить процесс…

– Я знаю, что такое гештальт, к чему ты клонишь? – нетерпеливо перебила его Лин.

Рэймонд сжал в тонкую линию губы, его глаза вмиг потемнели. Секунды молчания, повисшие между ними, заполнились свинцом. Лин тут же пожалела, что не смогла сдержать язык за зубами, и хотела извиниться за бестактность, но Рэймонд продолжил.

– Как бы не закончился этот день, помни, что с тобой всегда буду я. Не волнуйся, хорошо? – его взгляд потеплел, а на губах снова появилась слабая улыбка.

– Постараюсь, – тихо ответила Лин.

– Я пойду встречу твою ма… миссис Коултэр.

Рэймонд направился в сторону входной двери, и Лин перестала чувствовать на своем лице его теплое дыхание. Эта потеря ввела ее в состояние легкой дрожи. Разве это реально, черт возьми, вот так собраться втроем под одной крышей: Рэймонд, она и ее мать?

День назад Лин подумать бы об этом не могла. Но Рэймонд все-таки был прав. Ей действительно необходимо поговорить с матерью, чтобы отпустить обиды прошлого.

Входные двери разъехались в стороны, и в дом шагнул Рэймонд, поставив на пол чемодан на колесиках. На нем была черная рубашка с коротким рукавом и темно-синие брюки. За Рэймондом показался знакомый силуэт, и Лин поняла, что самое тяжелое испытание впереди.

На пороге стояла ее мать с каменным выражением лица.

– Здравствуй, – проговорила миссис Коултэр.

– Привет, мама, – Лин глубоко вздохнула, осознав, что не дышала все это время.

Рэймонд подошел к Лин и положил руку на талию.

– Все хорошо, отомри, – прошептал он, и Лин встрепенулась.

Их взгляды встретились, и в этот миг его взгляд казался спасительным для Лин. Его взгляд прогонял волнение, которое охватило ее от макушки до кончиков пальцев ног.

Лин медленно двинулась навстречу гостье, мысленно считая шаги. На девятом счете она остановилась. До порога осталось два шага, но Лин будто к полу приросла. Она молча разглядывала родного ей человека, чувствуя, как кровь зашумела в ушах.

У ее матери были короткие светлые волосы, на губах персиковая помада. Единственным украшением являлись блестящие маленькие серьги-гвоздики. Шею обвивал в тон помады шелковый шарф, край которого лег на кремовое платье.

– С днем рождения, – миссис Коултэр сократила дистанцию и попыталась обнять дочь, но руки Лин в этот момент отказывали гнуться, чтобы обхватить материнские плечи.