Исчезновение Стефани Мейлер

Кажется, мне нужен кто-то другой, кто оставит мне больше места».

Наконец однажды, зайдя как-то под вечер в контору проведать отца, я встретила пресловутого Марка и с радостью обнаружила, что он подобными комплексами не страдает: врожденное обаяние притягивало к нему все взгляды, он легко вписывался в любой разговор. Знал все обо всем, почти все умел, а если не умел, то умел восхищаться чужим умением. Я смотрела на него так, как никогда ни на кого не смотрела прежде — быть может, потому, что в глазах отца читалось упоение.

Марк пригласил меня выпить кофе. Ток между нами пробежал немедленно. Идеальная алхимия, бешеный подъем. Третий кофе он принес мне в постель. Ни он, ни я ничего не говорили отцу, и однажды вечером, за ужином, он сказал:

— Как бы я хотел, чтобы у нас все было серьезно, по-настоящему…

— Но что?.. — с опаской спросила я.

— Я знаю, как тебя обожает отец, Анна.

Когда я передала слова Марка отцу, тот стал обожать его еще сильнее, даром что это было невозможно. Пригласил к себе в кабинет, откупорил бутылку шампанского.

Марк описал мне эту сцену, и я хохотала до слез. Схватила стакан, подняла его и, подражая отцовскому голосу и жестам, провозгласила: «За мужчину, который трахает мою дочь!»

Так начался наш с Марком страстный роман, переросший в самую настоящую привязанность в лучшем смысле слова.

— Какой парень! Какой парень! — твердил мне отец по телефону на следующий день.

— Просто потрясающий! — слышался на заднем плане голос матери.

— Ты уж постарайся, чтобы он не сбежал, как все прочие, — не постеснялся добавить отец.

— Да, ценный кадр, — сказала мать.

Момент, когда мы с Марком собирались пройти второе испытание — отпраздновать годовщину наших отношений, — совпал с традиционными лыжными каникулами в Британской Колумбии. Отец предложил отправиться в Уистлер всем вместе, и Марк охотно согласился.

— Если ты выживешь после пяти вечеров с отцом и особенно после матчей по скрэбблу, тебе впору давать медаль.

Он не только выжил, но еще и трижды выиграл.