Исчезновение Стефани Мейлер

В общем, для него это стало началом конца: репутация погорела, подружка его бросила, все пошло прахом.

— Но разве полицейские из-за пьесы возненавидели Харви?

— Нет, — ответил Льюис Эрбан, — во всяком случае, не только. За несколько месяцев до фестиваля Харви нам объявил, что у его отца рак и он лежит в больнице в Олбани. Сказал, что возьмет отпуск за свой счет, чтобы ухаживать за ним, пока тот лечится. Мы все ему страшно сочувствовали. Бедный Кирк, у него умирает отец. Пытались собрать ему денег взамен жалованья, устраивали всякие мероприятия, даже вычли для него из своих отпускных, чтобы он не оставался без средств на время своих отлучек.

— И что произошло?

— Правда выплыла наружу. Его отец был жив-здоров, а Харви просто выдумал эту историю, чтобы ездить в Олбани ставить свою пресловутую пьесу. С этого момента никто про него и слышать не хотел, а тем более ему подчиняться. Он оправдывался, говорил, что запутался в собственной лжи и ему даже в голову не могло прийти, что мы скинемся ему в помощь.

— Когда это случилось?

— Все раскрылось в июле месяце девяносто четвертого года.

— Как же полиция с октября по июль управлялась без шефа?

— Де-факто шефом стал Рон Гулливер. У парней он пользовался авторитетом, все обошлось хорошо. Происходило все неофициально, но никто ничего не заметил, потому что вскоре убили мэра, а Брауну, который занял его место, пришлось в следующие месяцы разгребать более важные дела.

— Но мы же регулярно общались с Кирком Харви, когда расследовали убийство, — возразил Дерек.

— А кто еще из наших с вами сотрудничал? — спросил Эрбан.

— Никто, — согласился Дерек.

— Вам не показалось странным, что вы работаете только с Кирком Харви?

— Мне это тогда не пришло в голову.

— Вы не подумайте, мы все тоже были при деле, — уточнил Эрбан. — Убийство все-таки, четыре трупа.

— Значит, было и досье?

— Конечно. Харви его собрал. Оно должно лежать в архиве.

— Там ничего нет, — сказала Анна. — Пустая коробка.

— Может, в его кабинете в подвале? — предположил Эрбан.

— Что за кабинет в подвале? — спросила Анна.