Исчезновение Стефани Мейлер

— Но тебе больше не нужно работать, Анна, я зарабатываю достаточно!

— Я люблю свою работу, Марк. Жаль, что тебе это так неприятно.

— Обещай хотя бы подумать.

— Марк, я сказала «нет»! Но не волнуйся, у нас не будет как у твоих родителей.

— Не впутывай в это дело моих родителей, Анна!

Сам он тем не менее впутал в это дело моего отца. Он все ему рассказал. И отец, когда мы с ним однажды оказались вдвоем, заговорил со мной об этом. Дело было в ту самую пресловутую пятницу, 21 сентября. Помню, стояло великолепное бабье лето: Нью-Йорк купался в ослепительных солнечных лучах, на термометре было больше двадцати градусов.

И действительно, не успели мы сесть за столик, как он сказал:

— Анна, дорогая, я знаю, что у тебя семейные неурядицы.

Я чуть не поперхнулась водой, которую в тот момент пила.

— Можно узнать, кто тебе рассказал, папа?

— Твой муж. Знаешь, он боится за тебя.

— Когда мы познакомились, я уже работала в полиции.

— То есть ты готова всем пожертвовать ради того, чтобы остаться копом?

— Я очень люблю свою работу. Хоть кто-то может относиться к этому с уважением?

— Ты каждый день рискуешь жизнью!

— Папа, в конце концов, я с равным успехом могу попасть под автобус, выйдя из ресторана.

— Не играй словами, Анна. Марк — фантастический парень, не наделай глупостей.

В тот вечер мы с Марком крупно поссорились.

— Поверить не могу, ты пошел плакаться отцу в жилетку! — в бешенстве кричала я. — Наши семейные дела никого, кроме нас, не касаются!

— Я надеялся, твой отец тебя вразумит. Только он может как-то на тебя повлиять. Но, в сущности, ты только о себе и думаешь, о своем удовольствии. Ты поразительная эгоистка, Анна.

— Я люблю свою работу, Марк! И я хороший полицейский! Неужели так трудно понять?

— А ты, ты можешь понять, что я устал за тебя бояться? Трястись, когда твой телефон начинает трезвонить среди ночи и ты мчишься на срочный вызов?

— Не передергивай. Не так часто это случается.

— Но случается. Ну правда же, Анна, это слишком опасно! Эта работа не для тебя!

— Откуда ты знаешь, какая работа для меня, а какая нет?

— Знаю, и все.