Исчезновение Стефани Мейлер

— Не держи меня за идиота, я знаю, что ты принимаешь всякую дрянь! Кто был с тобой? Опять эта паршивка Нейла?

— Она ЛЕЙЛА, папа, а не НЕЙЛА! И она не паршивка! Хватит считать, что, раз у тебя бабло, ты лучше всех!

— Ты на это бабло живешь! — заорал Джерри.

— Дорогая, — Синтия попыталась разрядить обстановку, — мы с папой беспокоимся. Мы считаем, что тебе нужно лечиться от зависимости.

— Я уже хожу к доктору Лерну.

— Мы думаем о специализированном центре.

— Терапия? Нет уж, второй раз я терапию проходить не буду! Валите из моей комнаты!

Она схватила плюшевую игрушку, никак не вязавшуюся с обстановкой комнаты, и запустила в сторону двери, чтобы прогнать родителей.

— Будешь делать то, что тебе говорят, — ответил Джерри, твердо решив не давать ей спуску.

— Я не поеду, слышите? Не поеду! Я вас ненавижу!

Она вскочила и захлопнула дверь, чтобы ее оставили в покое. Потом в слезах позвонила Лейле.

— Что стряслось, Дакота? — встревожилась Лейла, услышав ее рыдания.

— Родаки хотят меня отправить в специализированный центр.

— Чего? На детокс? И когда?

— Понятия не имею. Хотят в понедельник говорить с психом. Не поеду! Не поеду, слышишь? Вечером свалю. Видеть больше не могу этих мудаков. Как только они уснут, сделаю ноги.

В то же утро в Вустере Анна, ночевавшая у родителей, отбивалась от матери: та за завтраком набросилась на нее с расспросами.

— Мама, — взмолилась наконец Анна, — у меня голова трещит после вчерашнего. Дай мне, пожалуйста, спокойно выпить кофе.

— Ах вот как, ты напилась! — в отчаянии возопила мать.

— Когда меня все достают, да, мама, пью.

— Если бы ты не ушла от Марка, мы бы сейчас жили рядом, — вздохнула мать.

— Значит, слава богу, что мы больше не вместе.

— У вас с Марком в самом деле все кончено?

— Мама, мы развелись год назад!

— Ох, дорогая, ты же знаешь, нынче это ничего не значит: люди живут вместе, потом женятся, потом трижды разводятся и в итоге сходятся опять.

Анна в ответ только вздохнула, взяла свой кофе и встала из-за стола.

"— С того трагического дня у ювелирного Сабара ты сама не своя, Анна, — сказала мать. — По-моему, эта служба в полиции сломала тебе жизнь.

— Я отняла у человека жизнь, мама. И я никак не могу это изменить.

— Ты что же, наказание себе придумала — жить в этой дыре?

— Я знаю, мама, тебе не такую дочь хотелось иметь. Но что бы ты ни считала, в Орфеа мне хорошо.

— Я думала, ты станешь в этом городе шефом полиции, — не отставала мать.