Инженер Петра Великого – 3

— А пуще всего, — продолжал гость, внимательно следя за реакцией митрополита, — смущают умы православных те машины диковинные, что мастерит по царскому указу некий капитан Смирнов. Огонь, что от него исходит, гром невиданный… Не от лукавого ли все это, отче? Не сам ли антихрист нашептывает ему эти чертежи богомерзкие, дабы соблазнить и погубить души христианские? Ибо сказано ведь: «По плодам их узнаете их». А какие плоды от этих орудий, кроме смерти да разрушения?

Эрик Андерссон сделал небольшую паузу, а затем, понизив голос до заговорщицкого шепота, перешел к самому главному.

— Есть люди, отче святый, и у нас, и в других землях европейских, что с тревогой взирают на сии новшества. Эти люди готовы оказать помощь тем, кто не устрашится встать на защиту истинной веры, кто осмелится возвысить свой голос против этого безумия. Помощь и советом, и, — тут он сделал еще одну многозначительную паузу, — и средствами немалыми. Ибо борьба за дело Божие требует молитвы, твердой руки, а также злата, дабы собрать под свои знамена верных сынов Церкви.

Организовать сопротивление этому натиску безбожному.

Предложение было сделано. Завуалированное, правда. Деньги и поддержка в обмен на противодействие царским реформам и, в первую очередь, деятельности Смирнова, чьи изобретения, очевидно, вызывали серьезную обеспокоенность у тех, кто послал этого «купца».

Стефан Яворский долго молчал. После разговора со Смирновым в присутствии Государя, да сановников, митрополит не мог отогнать чувство неправильности.

Смирнов его смущал своей образованностью, а это неправильно. Не мог простой мастеровой иметь такую речь.

Свеча на столе потрескивала. Наконец, он поднял глаза на своего визитера. В его взгляде не было неуверенности.

— Лукаво говоришь, гость незваный, — произнес он строго. — Искушаешь, яко змий в Эдемском саду. Да только забыл ты, с кем речь ведешь. Я — Митрополит Церкви Русской Православной, и служу я Богу Единому да Государю своему, Помазаннику Божьему. — Каким бы он ни был — мысленно добавил Яворский.

— А дела державные и пути Господни — не тебе, иноверцу, судить. Да, есть в реформах государевых то, что смущает мой пастырский дух, есть то, о чем болит душа моя. И о капитане Смирнове, и о его «машинах» я свое слово еще скажу. Но скажу его здесь, на земле Русской, открыто и по совести своей. А вы, господа шведы, — он сделал ударение на последнем слове, давая понять, что не обманулся личиной купца, — привыкли чужими руками жар загребать.