Инвестиго, из медика в маги. Том 2

Иногда устаёшь отталкивать некоторые вещи, и хочется быть частью счастливого большинства."

"Он и не думал молиться или что-то такое делать. Просто стоял рядом. К нему подошёл служитель лет двадцати пяти и протянул омн. Марк машинально поблагодарил. Вырезанное страшное солнце пялилось на него с деревянного круга. Безразлично положив сувенир в карман, он пошёл домой.

* * *Найша беспокоилась за брата. Гург не покидал дом вот уже второй месяц, отменил все занятия и выходил лишь отдать Бефальту чертежи очередного товара.

Бефальт тоже ничего не говорил и почти не бывал дома. Ходили странные слухи, но Найша им слабо верила. Она знала, что если человек в чём-то успешен, то за спиной всегда будут говорить гадости.

А дела у её семьи шли лучше не куда, но почему тогда Гург такой подавленный? Сегодня она надеялась его разговорить.

Брат держал в руке металлическую букву. Часть его книгопечатного станка. Сегодня принесли от кузнеца.

— Туда поставь, спасибо, — он снова от неё отвернулся.

Часть библиотеки перекочевала сюда, на одном из столов высилась гора грязных колб и какого-то мусора. Многочисленные ящички теснились один к другому, бумаги, помарки, записи. Использованные перья так и кидались — прямо на пол.

— Что ты делаешь?

Она подняла голову из-за тумбочки с наваленными бумагами.

— Убираюсь. У тебя тут как на мессальской помойке.

— Забей, не надо ничего делать. Мне надо работать.

— Что забить?

— В смысле? — переспросил её брат.

— Ну, ты сказал «Забей», я не понимаю, что нужно забить? — она сложила мусор в урну.

— Ничего. Я не так выразился.

Она подошла к нему сбоку и смотрела, как он выводит пером непонятные формулы и стрелочки.

— Не хочешь поговорить? — руки сами собой сложились на груди.

— Нет.

— Гург, — она опустила ладонь на лист бумаги и убрала в сторону, — это не займёт много времени. Что с тобой происходит?

— А что-то не так? — брат встал и подошёл к подносу с едой, руками разорвал куриное мясо и затолкал в рот.

Когда он вытер их о скатерть и штаны, Найша немного поморщилась.

— Мне никто не говорит.