Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Я вышла на ми­нутку, чтобы только купить газету, но солнце было такое ласковое и теплое, что домой возвращаться просто не за­хотелось.

Прошатавшись по городу чуть ли не час, я набрела на одну очень симпатичную витрину. Я заметила это место уже давно, правда видела его только из окна такси и в вечернее время, когда магазин был уже закрыт. Мне нра­вилось его название. Оно навевало мысли о моей работе. На двери, закрытой на ключ, висело небольшое объявле­ние: «Пожалуйста, звоните в оба звонка». Я позвонила и стала ждать.

Дверь мне открыл мужчина. Заулыбавшись, он впустил меня в помещение. Внугри оказалось тесновато: все было заставлено стойками с одеждой, дешевыми украшениями и херувимчиками с золотыми крылышками. Я стала пере­бирать на вешалках одежду. Достаточно мило, что-то вро­де маскарадных нарядов, но чересчур готично. И дорого­вато. Меня всегда удивляло, как подобные магазины умуд­ряются не прогорать. Товары, выставленные здесь, имеют столь ограниченный круг покупателей, что остается толь­ко отчаянно надеяться, что десяток-другой людей, для ко­торых этот магазин — сущий рай на земле, когда-нибудь набредут на его двери.

Человек скрылся в заднем помещении, и сразу же бряк­нул колокольчик. Вошла юная девица, почти подросток, вероятно, его дочь. На ней было короткое платье, джем­пер и розовые резиновые сапожки. Когда он снова по­явился, она обратилась к нему по имени.

Папаша попросил ее что-то там завернуть. Она вздохну­ла и недовольно потопталась у прилавка. Да, уж на что мои родители не образец консерватизма и соблюдения традиций, но они всегда обязательно посылали меня куда-нибудь на несколько недель, когда не было занятий в школе.

— Ладно, — недовольно фыркнула она и принялась пе­ленать какую-то брошку в километр черной ткани. Я сразу же узнала эту манеру говорить, полученную в обычной английской средней школе, на которую накладывались интонации избалованного ребенка, которому родители во всем потакают, и общие обертоны речи, присущие южа­нам.

Снова звякнул колокольчик, и папаша почти мгновенно исчез, словно растворился в воздухе. На этот раз вошла крошечная женщина, с ног до головы наряженная в одеж­ды явно из этого магазина.