Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

—    Вовсе нет, — живо отозвалась она. — Видите ли, ми­лочка, здесь у меня живут маленькие привидения.

—    Ну конечно, — поспешила сказать я. Вот старая ворона!

Потом мы пошли прогуляться по ее кварталу. Располо­женный в заброшенной местности к северу от Лондона, этот район никогда не считался фешенебельным, здесь все еще существует мясная лавка (в которой, правда, давно уже не продают гурманам домашней свиной колбасы, за­правленной кориандром), а пабы все еще содержатся ис­ключительно местными жителями и посещаются, главным образом, ими же, здесь не вешают туристам лапшу на уши про то, какое у них все аутентичное и оригинальное.

Мы заскочили в магазинчик поблизости, купили сэндви­чей и газету. Я захотела взять и крохотных пирожных в булочной, покрытых розовой глазурованной корочкой с маленьким пластмассовым сердечком сверху.

"—  Ну, давай, прочитай-ка мне, детка, что там написано. Я стала читать. Похоронена семья: отец, мать и четверо девочек. Их имена, даты рождения и смерти вырезаны на камне затейливым шрифтом Викторианской эпохи.

—  Ты что-нибудь такое заметила? — спросила она.

—   Только то, что они все умерли в один день. Какой-нибудь несчастный случай?

—   Пожар, — сказала она. — В том самом доме, где живу теперь я.

Неподалеку остановилась какая-то седая дама, прогули­вающая терьера. Она помахала рукой маме Н., в то время как ее собачка бесчестила вечную память какого-то уве­шанного медалями военного.

—   Они в это время все спали.

—   Не может быть!

И перед глазами у меня встала страшная картина: кро­ватки, в которых спят маленькие девочки, накрытые оде­яльцами, во фланелевых пижамках, а все кругом охвачено ярким пламенем. Страшная судьба, которая нам, вероят­но, не грозит с нашим центральным отоплением и огне­упорной мебелью. Такое теперь происходит, только когда какой-нибудь обанкротившийся папаша вдруг съезжает с катушек и губит всю свою семью.