Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

Я понятия не имела о специфике управления транспортным средством типа «метла колдовская обыкновенная». Зато, кажется, этому венику с ручкой на наличие водительского удостоверения было наплевать.

Метелка свечкой сиганула вверх. За спиной еще раз завыло и защелкало зубами, а потом и вовсе захлопало крыльями.

Я вихрем понеслась над макушками деревьев. Растрепанные волосы, разорванный подол юбки, зацепившейся-таки за сучок дуба. Деревня показалась как-то неожиданно. Соломенные крыши, обмазанные глиной, дым из печных труб, огоньки то ли свечей, то ли лучин в окнах, еще не закрытых ставнями.

И надо всем этим — я на метле. За мной, хлопая крыльями, летит хищная нежить. Но тут последняя издала странный клекот. Я обернулась. Вовремя. Из пасти твари вылетел сгусток кромешной тьмы. Задрала черенок метлы еще выше. Начался стремительный полет почти вертикально вверх. Нечисть, вереща и усиленно работая крыльями, поспешила следом. Я смотрела назад, ожидая еще одного нападения и напрочь забыв, что здешние небеса отнюдь не бесплотны.

Парящая меж облаков твердыня выросла внезапно и неожиданно близко. Я наклонила черенок метлы, но на бешеной скорости маневр удался лишь отчасти. Меня здорово приложило о край скалы. Я бы и вовсе упала, если бы не успела ухватиться за каменный уступ.

Метелка, выпавшая из рук, чудом зацепилась за выступ чуть ниже. Тварь, видя, что жертва уже никуда не убежит, поскольку висит, как рыбешка на леске, чуть сбавила ход."

"Я задрала голову. Выше — твердыня и драконы, которые наверняка убьют наглую человечку.

Вот так, болтая ногами на высоте трехсот метров над землей, я могла констатировать: наш с Йоном план по фальсификации умертвления нежити рухнул. И я решила последовать примеру рухнувшего плана: разжала руки и полетела вниз.

Всего доля секунды полета. Попытка ухватиться за злополучный черенок. Смогла. Успела. Дальше мы падали уже вместе. Я и метла. Вот только паршивка никак не хотела вновь оживать.

«Ну же!» — промелькнуло у меня в мозгу. Я намертво вцепилась в деревянный черенок. До земли оставалось десятка полтора метров. Я уже успела разглядеть гладь болота, что отражала луну и звезды, когда метла дрогнула.

Не знаю, что чувствует всадник, когда поднимает коня на дыбы, но вся гамма моих ощущений сводилась даже не к одному слову, а к одному знаку пунктуации. Восклицательному.