Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

Я же поняла — это чистая и ничем не замутненная любовь. Да и как не влюбиться в того, кто не только накормил, но и спас твою жизнь, причем бескорыстно? Пусть и нечаянно стал избавителем.

Кажется, до Йона тоже — медленно, но верно начало доходить, что теперь у него появилась четырехногая фанатка.

Вот только стон Брока отвлек нас с оборотнем от созерцания лисьих благодарностей. Дракон дымился, и это не было преувеличением. Рубаха на Броке практически сгорела дотла, штаны радовали проплешинами в самых неожиданных местах, а на спине красовался здоровенный свежий ожог.

— Кто-то говорил, что ее надо лишь проводить, и даже шкурой рисковать не придется? — сдерживая очередной стон и шипя сквозь стиснутые зубы, вопросил дракон. — Тогда как ты объяснишь то, что неизвестный чернокнижник заплатил жизнью юной девы, чтобы вызвать вромуса?

Отчего-то я без дополнительных пояснений поняла, что вромус — и есть огненный шар, который так жаждал меня зажарить.

В горле враз пересохло. Наступил один из тех редких моментов, когда я не знала, что сказать. В голове воцарилась звенящая пустота. Зато у Йона слова нашлись за всех."

"— Брок, «что», «как» и «почему» я у этой заразы потом точно вызнаю. Если надо — с особым пристрастием. — Голос оборотня был спокоен до звенящего напряжения. — Но сейчас лучше скажи: ты сам как?

— Все отлично, — заверил дракон и, покачнувшись, начал падать, теряя сознание.

Подхватили мы Брока почти одновременно: я — в силу того, что стояла чуть ближе, оборотень — благодаря отменной реакции и быстрым ногам.

— Аккуратнее, аккуратнее. На живот клади, вот так, — руководил моими действиями Йон.

Фаербол, чиркнувший дракона по хребту, сжег кожу практически на половине спины, обуглив ее до мяса. От вида запекшейся крови меня замутило. Сцепила зубы.

Пока сдирала остатки рубахи, старалась лихорадочно вспомнить все, что знаю об ожогах. И хотя была далеко не врачом, даже мне стало ясно: без медицинской помощи человек с такими травмами не выживет.

— Эй, побратим, давай держись. — Слова звучали скорее как приказ. А потом уже мне: — Надо промыть, обработать и перевязать.

Я подняла голову, оглянулась. Захотелось грязно выругаться:

— Нечем.

— Как нечем? — Йон осекся, он тоже только сейчас увидел, во что превратились все наши вещи.

В огненной схватке выжил только котелок. Две кучки пепла — вот что осталось от моей поклажи и вещей Йона.