Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

Ан нет, тут, оказывается, имел место дар потомственного интригана и лицемера, почти цельный актерский талант: Станиславского на этого дракона нет.

— Слезай давай. И сними с меня этот проклятый долг! — под конец не выдержал ящер, показав свое истинное лицо.

К слову, оно было весьма недурное, особенно если умыть. Правильные, чуть заостренные черты, способные при смене настроения в секундный срок превратить очаровательного мягкого собеседника в чертовски опасного, решительного противника. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы.

Ну почему всегда так: я искренне надеюсь, что это паранойя, а оказывается — нет. Просто отменно работающая интуиция. Вот и в случае с драконом сработала она, родимая…

— Слушай, а может, ты сам с себя его снимешь? А? Я даже морально в этом процессе поддержать тебя могу… — начала было я, но, увидев, как зло сузились глаза чернявого, сменила тактику: — Ну зачем тебе нужна какая-то сомнительная девка? Не супружеский же долг за тобой числится, чтобы для его снятия непременно нужна была я?

Потом вспомнила, что, кроме брачного, знаю еще один, и добавила:

— И уж точно не ипотечный!

— Чего? — недоуменно уточнил дракон, сбитый с толку.

А мне это и требовалось. Я готова была нести любую чушь, лишь бы отвлечь закипающего собеседника. А то еще опять превратится в динозавра на крылатой тяге и ненароком спалит все вокруг…

Решив, что недоумевающий дракон лучше свирепеющего, я, чуть отлипнув от дерева, продолжила:

— Ипотечный? Ну ты ссуду на замок не брал? — собеседник медленно помотал головой. — А взаймы, чтобы прикупить особнячок, домик? — подумала, и, вспомнив, что брюнет еще и ящер, на всякий случай добавила: — Или пещеру?

— Пещеру? — Тут брюнет все же понял, что ему банально заговаривают зубы, и как следует саданул кулаком по елке.

"Елка впечатлилась и затряслась. Основательно так. А я почувствовала себя перезрелой шишкой: то бишь полетела с ветки вниз. Закричать не успела, лишь подумала. Да и та мысль была короткой — из трех букв: «Все!»

Мой конец в воображении выглядел минимум — переломом позвоночника, максимум — еще и черепа.