Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

Энпарс убеждает сопредельников, что сможет защитить их, но требует подчиниться, встать под его знамена и в качестве гаранта верности — отдать печать. Те нехотя, но подчиняются. Владыка медленно, но верно расширяет свои земли. Его Предел процветает, в то время как не желающие подчиниться уряды полыхают в огне.

Энпарс становится героем, сумевшим не только объединить разрозненные уряды, но и положить конец кровопролитной войне.

Белой королеве шах и мат.

Хитрая комбинация была разыграна кнессом вовсе не из-за тщеславия, как утверждала Марна.

Я могла понять и Марну, которая продала себя в жены сильнейшему из драконов ради того, чтобы ее оплот и дальше мог парить в небесах. Наверняка она изначально планировала использовать Брока и через него подобраться к Вьельму, считая энга сильнейшим.

"Скорее уж мне есть дело до мачехи Рааны, Вайнес, которая приказала меня убить. Полагаю, она просто не желала лишаться всего, что имеет жена кнесса. Ведь едва я передам печать Энпарсу, не будет больше уряда равнинников. Будет вотчина владыки Верхнего предела. А чтобы удержать собственную местечковую власть, все средства хороши.

Я усмехнулась. Отличная могла бы получиться статья из всего этого. Но главное слово здесь — могла бы.

Передо мной, далекой от всей этой политики, цель стояла весьма прозаичная — просто передать печать кнессу и после этого убраться побыстрее и подальше.

Я закусила губу: свадьба состоится, если кнесс останется живым после поединка с Броком. Душа разрывалась на части, но внешне я была спокойна. И когда поутру Ульма со служанками зашли ко мне в комнату, я уже сидела на кровати живой каменно-невозмутимой статуей.

Прислужницы внесли тончайшую, белую, расшитую золотой нитью нательную сорочку с длинным рукавом и покрывало.

По словам Ульмы, дланник сочетает нас браком сразу же после боя. То, что в поединке победит кнесс, ни у кого не вызывало сомнений. Так и должно быть: народ верит в абсолютную силу своего вождя, и никак иначе.

Я скалилась пластиковой улыбкой, пока на моей голове сооружали венец из кос, одевали, прятали лицо и тело под покрывалом, концы которого волочились по земле.