Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

Брок фыркнул, то ли от попавшей в рот воды, то ли от моей «гениальности».

— И-по-те-ка… это заем под проценты на покупку пещеры?

Признаться, я была удивлена. Надо же, запомнил. А ведь я лишь однажды упомянула сей стальной капкан банковских клерков, в нашу первую встречу, когда Брок пришел обвинить меня в том, что он мне должен.

— Ага, она самая, — пришлось подтвердить.

— Знаешь, я подумаю над этой твоей «самой сближающей вещью»… Если она связывает двоих крепче брачных уз, то… — глубокомысленно протянул ящер, распутывая мне руки.

Я потянулась за метелкой. Интересно, сможет ли она, погорелая, нас выдержать?

Как выяснилось минутой позже, летать она могла, но явно не очень хотела. Скрипела, взбрыкивала и всячески показывала, что если меня как пассажирку она нести готова, то вот дракона — нет. И все же уговорами и посулами мне удалось убедить летунью «взять на борт» нас двоих.

Мы уже скрылись в лесу, когда над рекой вновь вспыхнули зарницы: это подтянулась подмога. Мокрые, уставшие и слегка невменяемые, летели в паре метров над землей, под самыми кронами берез, среди которых нет-нет да и попадались колючие ели.

Направление, на удивление, выбрали единогласно. Меня как магнитом тянуло в одну конкретную сторону. Я даже знала, что ждет на финише: Верхний предел. Ощущать на себе все прелести отклонения от клятвы было внове и дюже неприятно.

Неосознанно прижималась к широкой и теплой спине дракона.

— А почему так получилось, что от твоего дыхания разлетелись все дозорные? Они же, как и ты, драконы?

— А тебе бы хотелось, чтобы тебя поджарили? — В голосе Брока слышались усмешка и усталость одновременно.

— Вот ни разу не мечтала побывать на месте рака, сваренного заживо в собственной речке. И все же?

— Я не совсем обычный дракон. Мой дар оказался настолько сильным, что его приняло сердце парящей твердыни.

— Яростный, сильный… Гораздо важнее, что сейчас ты просто большой и теплый! — Я обняла его чуть крепче, а потом незаметно для самой себя провалилась в сон.

На этот раз пробуждение было не столь пленительным, в смысле, не столь военнопленным, как предыдущее. Руки — не связаны, и я даже не на камнях.