Инструктор. Законопослушные граждане

— Почему?

— Да потому, подполковник, что случилось весьма пренеприятное событие, — раздраженно произнес генерал Сафонов, — а конкретнее — убийство малоизвестного, но талантливого игрока из известной и любимой всеми москвичами команды, и наш лидер рано или поздно, но поинтересуется ходом расследования. Понятно?

— Понятно, — проговорил Волконский.

Генерал Сафонов чинно откашлялся.

— Это дело необходимо раскрыть как можно скорее, — спокойно, но жестко проговорил Сафонов.

Семен Карлович Волконский быстро достал из кармана платок и, протерев лысину, стал нервно и часто покусывать свои пересохшие губы.

— Я понимаю… — проговорил он и попытался оправдаться: — Да дело тухлое, товарищ генерал. Ни одной зацепки толковой!

— Я знаю, подполковник, — воскликнул генерал Сафонов, — но ты же понимаешь, какая волна возмущения и негодования катится со стороны футбольных фанов!

Подполковник тряхнул головой:

— Понимаю…

На связи возникла неприятная пауза.

— А раз понимаешь, Семен Карлович, — прервав тягостное молчание, произнес раздраженно начальник, — тогда действуй! Тебе не в первый раз такие дела улаживать. Надеюсь, ты слышал, что подобное убийство произошло и в Санкт-Петербурге?

Подполковник Волконский, конечно, слышал, но не совсем был уверен, что это звенья одной и той же криминальной цепочки.

На связи снова повисло неприятное и тягостное молчание.

— Что, может, объявился некий футбольный Чикатило?! — шумно выдохнув из себя воздух, гневно и многозначительно произнес генерал Сафонов.

— Похоже на то, товарищ генерал… — медленно и задумчиво проговорил подполковник Волконский.

— Поэтому, Семен Карлович, очень быстро найди какого-нибудь больного фаната, которому не нравился Олифиренко, — прямым текстом намекнул генерал Сафонов своему подчиненному, — и срочно закрой дело, пока журналисты и фанаты не раструбили эту историю на всю страну.

— Понял, товарищ генерал! — отчеканил Семен Карлович.

— И вообще это дело должно быть на бытовой почве, — предупредил генерал, — главное — никакой политики!

— Я понял, Игнат Маркович, — спокойно ответил подполковник Волконский.