Инструктор. Законопослушные граждане

Ирина, как только самолет взмыл в воздух, впала в нервный сон, время от времени тихо бормоча:

— Нет, нет… Слава… Ма-ма…

Илларион Константинович с сочувствием посмотрел на Ирину. Шумно вздохнув, он провел своей ладонью по ее руке. Женщина на мгновение приоткрыла глаза и, едва заметно улыбнувшись, тут же снова уснула.

— Спи, спи, Ириша… — тихо и участливо прошептал Забродов. — Сон — это лучшее из лекарств, которое могла придумать природа-мать!

Убедившись, что Ирина заснула, Забродов отвернулся к иллюминатору.

— Уважаемые пассажиры, — разбудил Забродова вежливый голос стюардессы, — наш полет подходит к завершению. Попрошу всех пассажиров в целях безопасности пристегнуть ремни.

Бросив взгляд в иллюминатор, Забродов заметил, что авиалайнер идет на снижение. Мелькают облака, просветы, внизу уже показались крошечные здания и сооружения.

— Прекрасно! Вот мы и дома! — облегченно вздохнув, тихо прошептал Забродов и повернулся к своей светловолосой спутнице.

Ирина Мирошниченко, так же как и он, только что раскрыла глаза.

— Илларион, мы где? — спросила она.

Илларион улыбнулся.

— Приземляемся в аэропорту «Домодедово», — весело сообщил Забродов. — Прилетели, Ириша! Можно сказать, что мы уже дома.

Ирина улыбнулась ему в ответ и проговорила:

— Это хорошо.

— Ты пристегни ремень, — попросил Ирину Илларион Константинович.

Она равнодушно склонила голову набок и медленно пристегнулась к креслу.

— Пристегнулась, начальник, — проговорила Ирина.

— Молодец, — похвалил Ирину Забродов и поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь?

Блондинка неуверенно и неопределенно покачала головой и ответила:

— Да вроде бы ничего, Илларион. Немного поспала…

Илларион нежно похлопал своей ладонью Ирину по руке и одобрил:

— Вот и хорошо, дорогая.

Ирина кивнула головой и согласилась:

— Хорошо, товарищ полковник.

А потом поинтересовалась:

— А ты не останешься у меня?

Инструктор спецназа ГРУ отрицательно покачал головой:

— Нет, Ириша, не получится. Мне необходимо уладить кое-какие дела.

На лице уставшей женщины появилось некоторое сожаление и даже неудовольствие.

— Жаль! — проговорила Ирина.