Инструктор. Законопослушные граждане

— Ну и какие такие важные у тебя дела, что ты и носа не показываешь у нас? — обиженно произнес художник. — Мужики, кстати, на тебя в большой обиде.

— Да я летал в Питер, — признался собеседнику полковник в отставке.

Художник удивленно хмыкнул и заметил:

— Ну, Константинович, ты как переезжая сваха, сегодня тут, завтра там — одним словом, как неуловимый Джон.

Илларион, выпустив несколько колец дыма, аккуратно стряхнул пепел в консервную банку. Присутствующие мужики молча наблюдали за седовласым полковником и старались не мешать ему разговаривать по мобильнику.

— При чем тут переезжая сваха, а тем более твой американский раздолбай? — недовольно и даже слегка обиженно произнес полковник в отставке. — Я же говорю — дела!

— Ну и какие такие срочные дела у тебя возникли в Санкт-Петербурге? — поинтересовался художник. — Может быть, какая-нибудь новая симпатичная пассия объявилась, а Ирке Мирошниченко дал выходной?

Илларион Константинович, протяжно вздохнув, выпустил табачный дым и нервно затушил окурок в пустой консервной банке, отчего в воздухе неприятно запахло горелым.

— В том-то и дело, Гуреев, что я ездил не к пассии, а именно к Ирине, — серьезным тоном ответил полковник.

Константин насторожился.

— А чего она там оказалась, — спросил собеседник, — и тебя позвала?

Илларион Забродов слегка откашлялся и, чтобы не слышали присутствующие мужчины, вышел из кухни и тихо сообщил Гурееву неприятную новость:

— У нее брата убили в Питере.

На секунду в мобильном телефоне возникла непонятная пауза, и полковник Забродов подумал, что связь прервалась.

— Гуреев, ты меня слышишь? — спросил Забродов.

На связи возник некий шумок, потом кряхтение и протяжный вздох, который сменился недоверчивым вопросом:

— Ты это серьезно?

Илларион Забродов недовольно и сухо хмыкнул.

— Серьезней не бывает, Костя, — ответил он Гурееву. — Такими вещами не шутят.

Константин Гуреев шумно вздохнул.

— Извини, брат, не знал… — печально произнес художник, — дела…

— Вот именно, Костяныч, дела, — покачав головой, произнес Забродов.

Константин сокрушенно вздохнул.

— Слушай, а как фамилия ее брата? — поинтересовался художник. — Он, кажется, играл в футбол, если мне не отшибло память?

— Играл… — ответил инструктор. — А что?

— Его фамилия, случайно, не Жевнович? — спросил Константин Гуреев.

Илларион Константинович утвердительно тряхнул седой головой и по-военному ответил:

— Так точно.