Индульгенция 1. Без права выбора

Победителя не судят, а проигравшая сторона с позором покидает «Притон» под язвительный смех выигравшей стороны. Глупость и юношеский максимализм, но такие правила.

— Чего надо? Мириться пришел? А потом предаться безудержному веселью и разврату со своей подстилкой? Я, если что, тройничок не очень люблю, так что это без меня.

— Морду тебе набить хочу. Чтобы ты тут больше не появлялся.

— Как это банально и максимально глупо. Ну давай. Считай, что мирные переговоры ты с треском провалил, -усмехнулся я, напрягая тело.

С этим расслабляться нельзя, он старше и сильней. Но я опытней — в прошлой жизни, общаясь с бандитами, я в стольких драках участвовал, что и не сосчитать. Правда, тогда при мне была моя магия, а тут как бы ей пользоваться нельзя.

— Н-н-на!!! — с оттяжкой ударил он сверху вниз. Потому как я по-прежнему сидел. Но не просто так. Его рука, перехваченная мной в последний момент, оказалась в захвате. Он напрягся думая, что я его буду кидать — а вот и нет. Рывок — и она припечатана к столу, а после вилка с хрустом пробила плоть и плотно засела в дереве.

— Это весело!!! — азартно завопила Веселова и махнула разбитой бутылкой. Еще сантиметр, и нос начисто бы срезала. Потом еще и еще.

Я, конечно, давно вскочил, потому как сидеть вообще не вариант — порежет. Стул в руку — как щит сойдет.

Баронесса оказалась юркой как змея и такой же стремительной. Ровно до того момента, как ей сбоку в голову прилетел зеленый кулак, отправивший ее на пол. А потом добавился удар под ребра, которые отчетливо хрустнули. Девка дернулась, сплюнула кровью и потеряла сознание.

— Извини, что так долго, — повинилась Навка. — Увлеклась.

— Нормально все.

Вытащив платок, я перевязал порезанные пальцы — зацепила все-таки, сучка крашенная.

— Лаздолов!!! — опять этотвопль, полный ненависти.

— Грохнуть его? — мой дух была как всегда кровожадна.

— Не надо. Ща решим. У меня к этому свои счеты имеются.

Битва взглядов, сжатые кулаки — в его случае один, — капающая на пол кровь… Все как в бульварных романах.

Теперь по силе мы были равны, Я превосходил техникой, Андрей Мирный — жестокостью.