Индульгенция 1. Без права выбора

От грязи надо всегда избавляться, какого бы цвета она не была.

— Это было вкусно, — тьма схлынула, показав мне довольную Навку, облизывающуюся длинным языком.

В помещении будто ураган прошел, однако кроме сломанной мебели, в нем ничего больше не было. Сожрала она всех, вместе с одеждой, и даже капли крови на полу не оставила. Вот это я понимаю, уборка!

— Помоги мне встать, — попросил я ее. — Если не трудно.

— Для любимого хозяина мне это только в радость, — тут же подхватила она меня и бережно поставила на ноги.

— Вытаскивай сюда эту падаль из-под стойки — говорить будем.

— А можно, я потом ее съем? — с плохо скрываемым вожделением посмотрела она на меня.

— Не наелась еще?

— Есть такое, но хочу больше. Они ж такие вку-у-усные!!!"

"— Посмотрим, как пойдет. И приведи ее в чувство, только неж… — но я не успел. Навка даже азов дипломатии и первой помощи не знала, поэтому взбодрила барменшу, просто отрезав палец на руке. И сожрала его сразу, чтобы, значит, добро не пропало.

— Нет, нет, не надо! — забилась та в призрачных путах.

— Чего это сразу не надо? А мне вот надо. Я ж тебя, тварь, вежливо спрашивал и за еду честно расплатился. Но тебе этого показалось мало. Поиздеваться захотелось. И почему это нас называют темными, когда вы ведете себя хуже тварей пустошей?

В общем, так — за нападение на темнейшего князя, наследника рода Раздоровых, я приговариваю тебя к смерти. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Но…

— Но? — с надеждой посмотрела она на меня.

— Но⁈ — с укором — это уже Навка.

— Но я могу быть добрым. Иногда. Очень редко. Звезды сошлись, и поэтому я добрый именно в этот момент. Поэтому ответь на ранее заданный вопрос, и мы в расчете — что это за город?

— Так Москва же, — удивилась она. — То есть, все это только потому, что я тебе не ответила?..

— Нет, тупая овца — это все только потому, что вы на меня напали. Думай хотя бы жопой, если головой не можешь. А она тебе наверняка кричала, что со мной лучше не связываться. Вот что значит игнорировать сигналы снизу.

— Что ясно? — Навка прекратила облизываться на пленницу и посмотрела на меня.

— Москва — нейтральный город, в котором могут спокойно жить и светлые, и темные. Нейтральный, понимаешь? А эта дура решила, что находится в землях светлых и начала качать права. Не знаю, как ее до сих пор за это не прибили. Со всеми она так себя ведёт или мне просто повезло, но видать, на подсосе у какого-нибудь аристократа сидит.