Индульгенция 1. Без права выбора

— Она была хранительницей древних знаний. И кто-то, видимо, решил, что эти знания должны быть уничтожены. Или украдены.

— А мама… Как она умерла?

— Ты раньше никогда об этом не спрашивал.

— Значит, время пришло. Во время боя мне показалось… Почудилось, что я услышал ее голос…

— Она погибла в бою, как настоящий воин. Увы, ни тела, ни каких-либо следов мы не нашли и до сих пор не знаем, кто на нее напал. На месте обнаружили лишь ее родовое кольцо, которое, как ты знаешь, можно снять только с трупа.

— И что? За все эти годы ты так ничего и не выяснил?

— Ну почему же — были подозрения и даже несколько фактов.

— Тогда они вернутся, — я сказал это с уверенностью, которую почувствовал в каждой клетке своего тела.

— Вернутся, — подтвердил отец. — И мы должны быть готовы.

Он встал, его тень, длинная и зыбкая, легла на стену.

— Мы начнём с поисков. Кто-то знает о нас. Кто-то, кто имеет доступ к древним заклинаниям. Это не просто магия. Это то, что стоит над ней.

— Куда мы пойдём? — спросил я, поднимаясь вслед за ним.

— В архив, — он повернулся ко мне, его глаза горели. — Там есть записи, которые могут указать нам путь.

Я кивнул, чувствуя, как в груди разгорается огонь. Это был не просто гнев. Это была жажда справедливости. Мести.

— Они пожалеют, что напали на нас, — сказал я, и мои слова прозвучали как клятва.

Отец улыбнулся, но в его улыбке не было радости.

— Поверь мне, они уже пожалели. Но это только начало.

Архив Раздоровых — страшное место, в которое я бы никогда по своей воле не сунулся.

На стенах виднелось сотни рун, заключавших в себе проклятья самой разрушительной силы. Невидимые остальным, но прекрасно видимые нами, они злобно светились легким синим цветом, заставляя держаться от стен подальше.

Каменный пол был и того хуже. Для непросвещенного — ну, пол и пол, ничего особенного.