Индульгенция 1. Без права выбора

И кто его знает, что за это время может случиться? Породниться с вами не зазорно — вы сильный род, и по влиянию и богатству лишь чуть уступаете нам. Объединившись, мы станем намного сильней.

— Так чего тебе еще надобно, собака⁈

— Я хочу не часть пирога — я хочу его весь, — хищно улыбнулся я.

— Настоящий темный, — неуверенно кивнула она. — Но ты же не будешь против, если в академии я примкну к вам? Ну, к вашей стае или банде, или как там вы себя называете…

— Уверена, что хочешь этого? Уверена, что мы сами не примкнем к кому-нибудь более сильному?"

"— Если бы меня об этом спросили месяц назад, я бы так и подумала.

— Так-то я не против, но надо с нашими посоветоваться.

— А ты у них не главный разве?

— Я? Нет, конечно. У нас главных нет. Мы все делаем вместе. И за то, что сделали, отвечаем тоже вместе. Один за всех…

— И все на одного…

— И такое возможно — но редко. У нас несколько иные моральные принципы, более подходящие светлым. Когда трогают кого-то из нас, за него встают все остальные. Не думая о выгоде, не торгуясь с собой — просто встают и бьют морду, не думая о последствиях.

— Такая крепкая дружба не свойственна темным, — с сомнением протянула Настя.

— Ну, уж какая есть. Каждый из нас со своими тараканами — но это наши тараканы и трогать их чужому нельзя.

— Ну ты дал! Молодец! — меня по плечу стукнул подошедший Петр Годунов. Уже изрядно принявший на грудь, он масляно облизнулся на сиськи Насти, а потом снова переключился на меня. — Опозорил наследника рода. Гридень проиграл дружиннику, который еще даже в академии не учится.

Еще один удар, и вот он со своей свитой удалился.

— Зарабатываешь себе очки в глазах правящего рода? — Настя хоть и была удивлена, но старательно этого не показывала.

— Минуй нас больше всех печалей и царский гнев, и царская любовь, -процитировал я по памяти классика.

— Хорошо сказано. Дружба с цесаревичем…

— Посмотрим. Пока это лишь слова, Насть.