Индульгенция 1. Без права выбора

И кажется, это работает — смотри, как ее темнешество бесится! С чего бы это? Она на тебя запала? А когда успела? Ты мне вот все-все должен рассказать! Иначе я заснуть не смогу и умру от любопытства!

Ну да, она была права. Кристина стояла к нам спиной, но я-то видел, как она исподтишка косилась на нас. И лицо ее при этом не было равнодушным.

Как-то слишком быстро появилась заинтересованность. Не к добру это — того и гляди, переиграю."

"Что же касалось Темниковой, то тут вообще было непонятно — ну трахнулись разик, и дальше-то что? Сразу жениться? Тем более, что намерения мы по отношению к друг другу выразили предельно понятно.

— Все, прекращай. А то начинаешь переигрывать.

— Уже? Ну и ладно. Мне как, отойти с сожалением, что не было продолжения? Или типа сделать вид, что ничего такого я не хотела, и это просто минутный порыв?

Вот за что я люблю Таньку, так это за то, что она всегда за любой кипиш, кроме голодовки.

— Первый вариант.

— Лады, — она чуть отстранилась, потом чмокнула меня в щеку, едва не коснувшись губ, сделала вид, что ее позвали, и быстро ускакала, послав воздушный поцелуй.

— Нет, ну это беспредел какой-то! — Гиви был явно расстроен. — Ты когда Таньку-то охмурить успел⁈

— Все не так. Она мне просто подыграла, — шепнул я ему.

— Да? Это кто же? Только не говори, что… — скосил он глаза на отвернувшуюся Кристину. — Да ну? Не может быть! К ней собрался подкатывать? Да у тебя, брат, титановые яйца, как я погляжу. Одобряю, что сказать. А эта, Темникова, чего в тебе дыру прожечь глазами пытается?

— Все сложно, друг.

— А что легко?

— Легко найти жопу для битья. И она, кажется, сама себя несет к нам, — чуть развернувшись, я с интересом и предвкушением смотрел на приближающегося Кривдина.

Рожа перекошена, напряжена, глазки горят — ну прямо герой с обложки нового боевика «Я спасу этот мир с помощью туалетной бумаги и освежителя воздуха».

Кстати, надо бы сходить — говорят, отличная комедия. Авторы-то ее изначально позиционировали как серьёзный боевик, но постоянный хохот в зале заставил их сменить жанр.

— Че ты лыбишься, урод⁈ — Валера Кривдин в очередной раз показал, что даже нормального оскорбления придумать не может.