Имперский союз

Слов нет, Дмитрий Григорьевич – достойный человек, только каково ей будет с ним – ведь они люди из разных эпох. Впрочем, я с Карлушой не чувствую дискомфорта, хотя его поступки и высказывания порой кажутся мне странными. Как и мои ему», – самокритично подумала Ольга.

Брюллов же был сейчас занят дегустацией китайской лапши под соевым соусом. Вокруг него было столько всего непривычного, яркого и экзотического – и он, как губка, впитывал все увиденное, чтобы потом отобразить это на холсте.

Ему хотелось нарисовать портрет дочери Щукина.

Эта девица была не похожа на барышень, которых художнику часто приходилось видеть. Надин была прекрасна ликом и фигурой, но в то же время в ней не было той жеманности и кокетства, характерных для его современниц. Она скорее была похожа на гибкую и смертельно опасную пантеру, увиденную им в одном зверинце во время путешествия по Италии. Ему захотелось нарисовать ее, возможно даже в обнаженном виде. Он опасливо взглянул на Ольгу – как она отнесется к такому предложению.

Конечно, Карл был без ума влюблен в свою подругу из будущего, но женщины – они существа весьма странные. Бог знает, что у них в голове.

Вот Адини – а Брюллов знал от Ольги, что эта скромная и тихая девушка не кто иная, как дочь императора Николая Павловича, – та была для него более понятной и близкой. Ее портрет художнику тоже хотелось нарисовать. Великая княжна оживленно беседовала с Ольгой, рассказывая ей о своих успехах в этом мире. Карл с удивлением узнал, что Адини спрыгнула с парашютом с самолета.

То есть она спускалась вниз, можно сказать даже, падала, с огромной высоты, видя сверху землю такой, какой ее видят парящие в небесах птицы. С большим удивлением он узнал, что и Ольга тоже когда-то совершила несколько таких прыжков, и теперь они делятся друг с другом своими впечатлениями об испытанных при этом чувствах.

Адини неожиданно ойкнула и с мольбой взглянула на Брюллова.

– Карл Павлович, – девушка умоляюще прижала свои прекрасные руки с узкими изящными ладонями к груди, – я вас прошу не рассказывать, что я прыгала с парашютом, моему батюшке.

Он будет очень этим недоволен и станет меня ругать.

– Ваше императорское… – тут Брюллов заметил укоризненный взгляд Ольги и поправился: – Милая Адини, я клянусь вам, что все сказанное вами здесь не узнает никто. Ни в этом мире, ни в нашем. А я восхищен вами и вашим мужеством. Я бы, наверное, умер от страха, шагнув в пустоту и полетев вниз.