Имперский союз

И если бы не верность лейб-гвардии Саперного батальона, которым Николай командовал, еще будучи великим князем, то мятежники вполне могли бы захватить Зимний дворец и убить всю его семью. От воспоминаний о том, что случилось тогда, в декабре 1825 года, у императора снова защемило сердце.

Дергающаяся в нервном тике голова императрицы – горькая память о том, как смутьяны – выходцы из знатных и богатых семей – решили «поиграть в революцию». Нижние чины были ими просто обмануты, а вот господа офицеры всерьез рассчитывали захватить власть в государстве, превратив Россию в конфедерацию мелких территориальных образований, где править будут избранные из их среды «бонапартики».

Впрочем, как Николай понял из той информации, которую он получил от майора Соколова, новый мятеж в России пока не предвиделся. Перешептывания, крамольные разговоры в салонах, пасквили и фронда в высших слоях общества, обострившаяся после отставки графа Нессельроде – вот, пожалуй, и все, на что оказались способны те, кто был недоволен внешней и внутренней политикой императора.

Но ведь и дворяне, которые вышли 14 декабря на Сенатскую площадь с оружием в руках, начинали с легкомысленной болтовни в масонских ложах и на веселых пирушках гвардейских офицеров. Людям с оружием нельзя заниматься политикой.

Императора несколько удивила кандидатура того, кого предложили ему в качестве командира будущего спецназа. А именно – поручика Тенгинского пехотного полка Михаила Лермонтова. Николай запомнил дерзкие стихи этого офицера, написанные им сразу же после гибели на дуэли камер-юнкера Пушкина.

В них поручик Лермонтов открыто пригрозил божьим судом тем, кто, по его мнению, «жадною толпой стоял у трона». А значит, косвенно, и тому, кто на этом троне сидел. Приносили императору и списки других, не менее дерзких стихотворений поручика Лермонтова. Господа же из будущего, несмотря на все это, предлагают назначить его главой будущего элитного подразделения.

Николай за время общения с людьми из XXI века понял, что самый лучший способ ведения с ними дел – быть полностью откровенным во всем, не пытаясь юлить и обманывать их даже в мелочах.

Потомки были людьми, не склонными к политесу, и, что называется, резали правду-матку, невзирая на чины и титулы. Надо сказать, что такая манера поведения даже чем-то импонировала Николаю.

Ведь тот же граф Нессельроде, готовя для него доклады, старался преподнести произошедшее за рубежом так, чтобы все им изложенное понравилось императору.