Имперский союз

Оглянувшись, он обнаружил, что находится в тупике одного из зеленых лабиринтов Летнего сада. Одоевский внимательно прислушался. В саду было тихо.

Князь осторожно выглянул из лабиринта. Стояло раннее петербургское утро. В кустах чирикали птицы, а над Невой истошно галдели чайки. На главной аллее Летнего сада показался дворник с метлой в руке. Одоевский посмотрел на матерчатый мешок, в который его новые знакомые сложили свои подарки, и прикинул, что идти с ним домой как-то не совсем прилично. Любой встретившийся ему по пути знакомый будет очень удивлен тем, что князь, словно простой мужик, тащит мешок под мышкой.

На выходе из сада Одоевский неожиданно нос к носу столкнулся с Николаем I, который в этот ранний час выгуливал своего пуделя.

– Доброе утро, князь, – вежливо поздоровался император, коснувшись пальцами козырька своей фуражки.

– Доброе утро, ваше величество, – ответил Одоевский, снимая цилиндр.

– Вы правы, князь, действительно погода сегодня просто замечательная, – ответил государь, – и я вижу, что вы тоже любите ранние прогулки. Это хорошее дело – с утра совершить небольшой променад. Потом целый день отличное настроение, да и работа спорится.

Садовник, тоже узнавший царя, положил на землю мешок и, проворно сняв с головы картуз, почтительно поклонился самодержцу.

– А что это у тебя, братец, такое? – поинтересовался у него государь.

– Так, это, ваше величество… – браво ответил ему садовник, – значит, их сиятельства попросили отнести к ним домой…

– А, ну тогда ладно, – ответил царь, находящийся с утра в хорошем расположении духа, – ступай. И вы, князь, тоже ступайте. Вижу, что вы спешите домой. Да, не забудьте передать мой поклон супруге вашей, Ольге Степановне.

Царь подобрал с земли веточку и, помахав ею перед носом заскучавшего было пуделя, широко размахнувшись, забросил ее за зеленую шпалеру. Гусар с веселым лаем помчался ее искать, а царь, кивнув на прощание, отправился вслед за псом.

«Фу… Слава богу, обошлось, – подумал Одоевский, вытирая тонким батистовым платочком вспотевший лоб, – ведь если бы государь поинтересовался, что у меня в мешке, я бы не посмел ему солгать. И тогда…»

Что было бы тогда, Одоевскому даже думать не хотелось. Он в любом случае собирался посвятить императора в эту историю, но пока делать это, по его разумению, было преждевременно.